АПН
ГЛАВНАЯ НОВОСТИ ПУБЛИКАЦИИ МНЕНИЯ АВТОРЫ ТЕМЫ
Суббота, 27 февраля 2021 » Расширенный поиск
КОЛОНКИ » Версия для печати
2009-07-08 Димитрий Саввин:
Украинское распутье Московской Патриархии

Ну, вот и новый первоиерарх Московской Патриархии, Кирилл (Гундяев), собрался посетить Украину (в период с 27 июля по 5 августа настоящего года). Причем данный визит называют, не без некоторой тонкой иронии, его «первой зарубежной» поездкой в сане Патриарха. И хотя до этого события остается еще немало времени, украинское общество – как церковное, так и не очень – уже начинает по этому поводу бурлить. И причины тому очевидны.

Нынешнее украинское государство во всех отношениях – политическом, культурно-языковом, этническом – крайне эклектично. Какие-то территории объективно являются не просто русскими, но великорусскими (как минимум, пограничные с РФ), какие-то (Галичина) едва ли реально вернуть в орбиту русской национальной жизни. Единственное, что все это «собрание пестрых» связывает с Россией и русским народом – это православная вера.

Влияние Православия в пределах Украины на культурную жизнь, гражданское общество и даже государственные институты в целом явно выше, чем в РФ. По количеству православных приходов и монастырей Украина вполне сопоставима с нынешней Россией. Кроме того, многие чтимые в русском и вселенском Православии святыни находятся также на нынешней украинской территории. В силу этого даже самые нерелигиозные общественно-политические фигуранты вынуждены признавать, что Украина – это земля православная. И никакая подлинная независимость (по крайней мере, от России и русских) здесь немыслима, пока не будет создана своя автокефальная Украинская Церковь.

По этой причине первые проекты украинской автокефалии впервые родились тогда, когда рождались и более-менее прочные надежды на создание собственной «вольной державы», т.е. после 1917 г. Некоторые антиканонические фрики того периода («Украинская автокефальная православная церковь», УАПЦ) существуют и поныне. Со стороны Русского Православия такого рода шаги рассматривались на протяжении всего послереволюционного периода как действия антиканонические и прямо раскольнические. Позиция зарубежных и катакомбных юрисдикций в этом отношении остается неизменной по сей день. Но вот с Московской Патриархией (РПЦ МП) все оказалось несколько иначе.

До тех пор, пока Украина была частью СССР, а советский режим подчас силовыми методами подавлял всякую попытку церковного сепаратизма в пределах УССР, ситуация была стабильной. Но крах СССР перевернул все вверх дном и в этой сфере. Государство, которое раньше негласно поддерживало своеобразную «монополию» РПЦ МП в церковной жизни Украины, начинает активно выступать за формирование независимой Украинской Церкви. Как следствие, в 1990-2000-е гг. на Украине образовалась номинально автономная, но де-факто независимая (автокефальная) Украинская Православная Церковь Московского Патриархата (УПЦ МП). Был дан «зеленый свет» украинизации всей церковной жизни УПЦ МП, а в административном отношении права «широкой автономии» сделали ее практически совершенно оторванной от Москвы. Единственное, что еще связывает УПЦ МП с Москвой – это молитвенно-евхаристическое общение и признание московского Патриарха своим каноническим главой. Это тот рубеж, которым руководство РПЦ МП поступиться не может. По двум причинам.

Первая относится к собственно церковной сфере. Создание полностью самостоятельной Поместной Церкви на Украине будет означать утрату Русской Церковью многих святынь, храмов и монастырей, игравших огромную роль в жизни именно русского Православия. Кроме того, это будет означать и существенное общественно-политическое ослабление РПЦ МП – почти половина ее приходов будет окончательно отторгнута. И среди автокефальных Православных Церквей появится еще одна. В сравнении со многими древними Патриархатами (Александрийским, Антиохийским, Константинопольским), да и иными Поместными Церквями (Чешской и Словацкой, Американской, Финской, и др.), общее количество монастырей и приходов, духовенства и мирян на Украине просто огромно. Это значит, что новая автокефальная Церковь будет очень влиятельна во вселенском Православии. И весьма вероятно, что это влияние обернется против ослабленной Москвы, что в нынешней ситуации, когда обновленческий Константинопольский Патриархат постоянно совершает выпады против РПЦ МП, очень и очень нежелательно.

Вторая причина лежит в той системе государственно-церковных отношений, которая была заложена Декларацией Митрополита Сергия в 1927 г. и укреплена в 1943 г. по инициативе Сталина. С одной стороны, Московская Патриархия стоит на позициях «полной лояльности к власти», с другой – эта самая власть традиционно рассматривает ее как канал своего внешнеполитического влияния. После того, как Кремль, демонстрируя чудеса политической бездарности, провалил на Украине все, что можно и что нельзя, он вместе с Московской Патриархией заинтересован в том, чтобы хоть на ниточке, на волоске, на паутинке – но удержать УПЦ МП от автокефалии. И в этом смысле, объективно, интересы РПЦ МП и Кремля совпадают. При этом, однако же, корень церковных проблем на Украине - все в той же сергианской системе с присущей ей идеологией «полной лояльности». При всей своей порочности, данная схема в советский период была, по крайней мере, логична: существовал СССР, и Московская Патриархия оказывала коммунистическому режиму эту самую «лояльность». После развала Советского Союза около половины изначальной канонической территории РПЦ МП оказалось за пределами РФ. Постсоветское пространство украсилось множеством суверенитетов, каждый из которых требовал послушания уже себе. Так было, само собой, и на Украине. В этой ситуации сергианская концепция, вследствие неизбежного столкновения государственных интересов, приобрела уже шизофренические черты.

Стремясь продемонстрировать свою гражданскую верность Киеву, в соответствии с сергианской доктриной «непротивления государству», Московская Патриархия инициировала украинизацию УПЦ МП, предоставив ей расширенную автономию. Само собой, ни легитимность нынешней украинской государственности, ни правомерность позиции, утверждающей существование некой отдельной от русских «украинской нации», не оспаривались. Однако, объективно, украинские власти могли удовлетвориться только одним – окончательной, признанной Вселенским Православием автокефалией Украинской Церкви.

В этой ситуации Московская Патриархия оказалась в двойственном положении. Автокефалия, понятно, была бы катастрофой. Но если считать украинское государство легитимным, а украинцев – пусть и братским, но отдельным от русских народом, то никаких оснований отказывать УПЦ в автокефалии нет. Собственные Поместные Церкви существуют в странах, где количество православных христиан в десятки раз меньше, чем на Украине. Более того: если украинцы действительно являются самостоятельно нацией, то Москва просто обязана даровать им возможность создать собственную национальную Церковь – как это было сделано в Чехии, Словакии и Польше; и только такой выход будет соответствовать православной традиции. Аргументы вроде того, что два братских народа должны быть объединены почему-то под одним патриаршим омофором, не выдерживают критики. И болгары, и сербы могут быть причислены к братским нам народам, однако законность и обоснованность существования у них собственных Поместных Церквей никогда и никем не оспаривалась.

Более того: если считать украинцев отдельной от русских нацией, то несостоятельным становится и аргумент, будто бы Украинская Церковь может стать автокефальной не иначе, как после того, как ей автокефалия будет дарована материнской (московской) кафедрой. Теоретически это верно. Но в действительности в истории Вселенского Православия нормативной была ситуация, когда автокефалия провозглашалась «явочным порядком», а уже спустя какое-то время, подчас весьма длительное, признавалась и Матерью-Церковью. Так, Болгарская Православная Церковь объявила о своей автокефалии и учреждении патриаршества в 919 г., а Константинопольский Патриархат признал это лишь в 927 г. Архиерейский Собор Элладской Церкви объявил об автокефалии в 1833 г., однако признана она была Вселенским Православием лишь в 1850 г. Строго говоря, не является в этом смысле исключением и Русская Церковь, самостоятельно избравшая своим первоиерархом Св. Митрополита Иону в 1448 г., без всякой санкции греческой Матери-Церкви. Были подобные прецеденты и в XX веке: Польская Православная Церковь, при поддержке Константинополя, провозгласила автокефалию в 1925 г., Русской же Церковью таковой статус был признан лишь в 1948 г. Учитывая историческую практику, церковных «самостийников» едва ли может смущать недостаточная каноническая обоснованность полного отделения от РПЦ МП, ибо все «шероховатости» можно урегулировать в будущем.

Дав дорогу украинизации УПЦ МП и признавая легитимность нынешней украинской государственности, руководство Московской Патриархии тем самым лишила само себя всех серьезных богословско-канонических аргументов в противостоянии автокефалистам. В этой ситуации окончательное отделение УПЦ МП является лишь вопросом времени. И единственным выходом из этого тупика является русский национализм. Ведь, в самом деле, все вышеприведенные (и, надо сказать, убойные) аргументы существуют лишь до тех пор, пока Московская Патриархия соглашается с идеей самобытности и самостоятельности «украинской нации». Если же признать украинцев субэтносом (или несколькими субэтносами) единого русского народа, а нынешнюю Украину – эклектичным и исторически нежизнеспособным государством, этаким выкидышем Беловежья, то самая дискуссия об автокефалии Украинской Церкви становится невозможной в принципе – как немыслима, например, дискуссия о создании особой Кубанской или Сибирской Церкви. Только признав (на официальном уровне) национальное единство великорусов, малорусов (украинцев) и белорусов – и разумеется, тем самым поставив под сомнение легитимность нынешнего украинского государства – можно обрести ту почву, встав на которую, Русская Церковь на Украине сможет выстоять перед натиском церковной самостийщины.

Само собой, такая радикально-националистическая поправка будет означать принципиальный отход от сергианской доктрины, господствующей в Московской Патриархии с 1927 г. и вплоть до настоящего времени. И шансов на то, что нынешнее – вполне сергианское – руководство РПЦ МП на это пойдет, мало. Но при этом Патриарх Кирилл определенно понимает, что без опоры на русских националистов, и в первую очередь, на православно-монархические круги, уберечься от церковной Смуты будет невозможно. Пока что он пытался опираться на русских националистов «местами и немного» – например, на той же Украине. Следствием этого стало трагикомическое положение, когда один и тот же человек, будучи в Киеве, рассматривается руководством МП как «ревнитель единства Русского Православия», а когда приезжает в Москву, то превращается в глазах патриархии в «маргинала» и даже «диомидовца». Осложняет ситуацию еще и то, что нынешний глава РПЦ МП, еще будучи председателем ОВЦС, снискал славу самого одиозного в право-консервативных православных кругах архиерея. А демонстративная, подчеркнуто не каноничная расправа с епископом Диомидом умножила эту сомнительную славу в несколько раз.

Половинчатость и постоянная недосказанность чувствуется и в подготовке патриаршего визита. Широкую известность приобрели слова Патриарха Кирилла (вызвавшие шквал нелестных откликов в среде «сознательных украинцев»): «Мы воспринимаем Киев как южную столицу Русского Православия. Отсюда берет начало единая для всей восточнославянской цивилизации традиция. И сегодня, как никогда, православные России, Украины и Белоруссии осознают важность духовного единения исторической Руси, разделенной политическими границами». С одной стороны, вроде бы хорошо – хоть что-то о единстве России, Украины и Белоруссии. С другой – очередная неопределенность. Что есть «восточнославянская цивилизация», которая берет начало в Киеве? Опять же, цивилизационное единство не предполагает единства Поместной Церкви (ведь и Болгария, и Сербия относятся к одной цивилизации).

Но время половинчатых мер проходит. Россиянский режим, на который столь долго пыталось опираться руководство МП, близок к краху. И для блага Московской Патриархии сейчас необходимо дистанцироваться от этой рассыпающейся глыбы, которая вот-вот сорвется в пропасть. Решение украинских церковных проблем также невозможно без опоры на русский национализм. Единственной альтернативой этому, насколько можно судить, будет развал самой структуры МП. С другой стороны, если руководство РПЦ МП проявит последовательную волю к сближению с русскими правыми националистическими кругами, не побоявшись неизбежных в этом случае столкновений с режимом, то оно, несомненно, сможет рассчитывать на серьезную поддержку с их стороны, несмотря даже на бывшие ранее весьма серьезные противоречия. А главное – епископат МП сможет по праву сказать, что в этот раз он был со своим народом.

Националистическая поправка курса Московской Патриархии была бы, безусловно, очень решительным шагом (что делает ее, увы, маловероятной). Но все-таки надежда, даже столь рахитичная, умирает последней. Один из авторов «Портал-Кредо.ру», «протоиерей» УАПЦ, высказался в том смысле, что грядущий патриарший визит есть «перевірка на нашу вшивість». Пожалуй, «чем-то вроде» этот визит и будет. Причем для всех его участников. Что ж, будем ждать результатов «проверки».

Димитрий Саввин

ГЛАВНЫЕ ТЕМЫ » Все темы
ПОЛЕМИКА
2011-04-18 Мухаммад Амин Маджумдер:
Мозговой шторм. Подобные экстремистские организации не имеют право на существование в нашем российском обществе. Конечно, мы положительно к этому отнеслись. Мы давно проявляли эту инициативу. Надеюсь, что активисты ДПНИ не смогут создать подобную организацию под новым названием.