АПН
ГЛАВНАЯ НОВОСТИ ПУБЛИКАЦИИ МНЕНИЯ АВТОРЫ ТЕМЫ
Воскресенье, 21 октября 2018 » Расширенный поиск
ПУБЛИКАЦИИ » Версия для печати
Странный мсье Жозеф
2012-06-06 Михаил Трофименков
Странный мсье Жозеф

"АПН Северо-Запад" публикует отрывок из недавно вышедшей в издательстве "Амфора" книги ведущего петербургского кинокритика, историка и публициста Михаила Трофименкова "Убийственный Париж", любезно предоставленный редакции автором. "Убийственный Париж" - коктейль из историй на стыке криминала, политики и искусства о 50 самых выдающихся преступниках и преступлениях французской столицы за 150 лет. Уроженец Кишинева Жозеф Жоановичи - главный финансист французского гестапо, который одновременно финансировал боевую подпольную организацию парижских полицейских, - по праву занял среди этих монстров свое почетное место.

В годы оккупации домом номер 205 по бульвару Мальзерб владел человек, чье имя французы произносят: Жозеф Жуановичи или Жоановичи. Как звучало оно в родном Кишиневе, бог весть. В историю он вошел, как «странный мсье Жозеф». И правда, странный: как его ни назови, получится оксюморон.

Миллиардер-тряпичник.

Еврей-гестаповец.

За бокалом шампанского шеф французского гестапо Лафон (37) дружески хлопал его по плечу: «Все-таки, ты жидовская морда, Жозеф!». А тот масляно улыбался: «А сколько стоит не быть ею, гаупштурмфюрер?». Сцену эту не оценить по достоинству, не зная, как выглядел Жозеф. Как антисемитская карикатура — вот как он выглядел. Особенно — в своем любимом полосатом халате а-ля Аль Капоне.

Бульвар особняков, бульвар Александра Дюма, композитора Форе, живописца Мейсонье, бульвар салона графини Вальтесс де Ла Биньи, где бывали Эмиль Золя и ведущие художники эпохи, и салона мадам де Сен-Марсо, прототипа мадам Вердюрен из романа Марселя Пруста, еще никогда не видел такого домовладельца.

Жозеф — один из трех евреев, которым Израиль отказал в праве на репатриацию.

В 1962 году из Израиля вышлют — обрекая тем самым на самоубийство — осужденного в США, но выпущенного под залог, больного лейкемией Роберта Соблена, психиатра и советского разведчика. В 1970-м откажут Мейеру Лански, стратегу мафиозного «синдиката убийств».

Первым же отказником был Жозеф. В октябре 1957 года он бежал в Хайфу через Женеву и Касабланку, с марокканским паспортом на фамилию «Леви», но был выслан обратно. Не за нелады с налогами во Франции: это репатриации не помеха. Да и Франции Жоановичи был даром не нужен. В 1950-х его пытались выслать то в СССР, то в Румынию, которые дружно отказывались от такого подарка.

Почему его пытались сплавить русским или румынам? Кажется, держа нос по ветру, Жозеф в эпоху советско-германской дружбы принял советское гражданство, а после 22 июня 1941 года — румынское. А еще у него были сертификаты из префектуры полиции и румынской церкви на улице Дарю о православном вероисповедании. И — до кучи — справка об арийском происхождении. С его-то внешностью…

Жоановичи так путал следы, что, пожалуй, под конец жизни и сам не мог бы сказать, когда появился на свет. В 1895 или в 1905 году? Правда ли, что его родители погибли во время погрома, который он пересидел под полом сарая? Если, как он уверял, американская бабушка его жены Хавы дала ему тридцать тысяч долларов стартового капитала, то почему, приехав в 1925 году во Францию, он прозябал старьевщиком в огромном бидонвиле — «зоне Сент-Уэн», рылся железным крюком в грудах мусора в поисках «товара».

Французский он до самой смерти мешал с идишем, румынским, русским. В 1939 году Жоановичи отправит премьеру Даладье чек на три тысячи долларов — вклад в оборону Франции — подписанный крестиком: миллиардер не умел писать, зато считал отменно. Непонятно, работал ли он сначала на кузена-жестянщика Хавы или нашел других партнеров, но в любом случае партнеров он быстро слопал. В 1929 году Жозеф — уже король старьевщиков-жестянщиков с декларированным доходом в пятьдесят тысяч франков: за десять лет доход — опять-таки, декларированный — вырастет в сто двадцать раз. Овладев искусством взятки, он получил контракты на поставки для строящейся линии Мажино. В 1936 году «Фирма братьев Жоановичи. Рекуперация и сортировка» открыла филиалы в Бельгии и Голландии, завела связи в Рейхе: возможно, что уже после начала войны братья Жозеф и Мордухай, (ставший то ли Марселем, то ли Мишелем) снабжали Германию металлом через третьи страны.

В оккупации Франции Жозеф, в отличие от соплеменников, увидел свой шанс. Он свято верил в гешефт: антисемитизм антисемитизмом, а бизнес бизнесом. Бизнес же нацисты развернули сказочный. Выкачивая из страны колоссальные репарации, они за бесценок скупали все, что можно было скупить. Для этого требовались посредники. К 1941 году «экономически ценный еврей» Жозеф был главным поставщиком Рейху нежелезистого металла — плоти войны. В руководимом абвером «бюро Отто» — с оборотом в сто пятьдесят миллионов франков в день — числился заместителем начальника отдела кожи и металла. В свободное время он еще «немного шил»: на пару с Лафоном создал не совсем легальную фирму, укомплектованную в основном евреями.

Суммы, которыми Жоановичи владел и распоряжался, не укладываются в голове. 11 августа 1942 года он снял в банке по одному-единственному чеку двадцать три миллиона. 22 декабря 1942 года — выплатил подрядчикам триста двадцать два миллиона. Его состояние оценивают в сумму от одного до четырех миллиардов. На суде в 1949 году он признался, что за годы оккупации заработал жалкие двадцать пять миллионов. Люди, помнившие, как в неудачный вечер Жозеф просаживал в покер по три миллиона, хохотали до колик.

Когда из Берлина заявлялся с инспекцией какой-нибудь идейный антисемит и пытался пристроить Жозефа в Аушвиц, ему быстро затыкали рот: деньгами, автомобилями, картинами, фарфором, девочками, мальчиками, породистыми скакунами. Существует письмо рейхсфюрера Гиммлера, в котором тот советует просителю, которому сам не в силах помочь в некоем деле, обратиться к Жоановичи. Головорезы «Безумного Пьеро» охраняли Жозефа, а он уговаривал их прикончить Михаила-Менделя Школьникова, своего конкурента и — временами — заклятого компаньона. Свежие идеи, наподобие этой, приходили в голову Жозефа ежеминутно и вскоре так достали Пьеро — а достать его было непросто — что он отказался от почетной миссии охранять тело дельца.

Ценитель танца живота, Жозеф на пару с Лафоном владел арабским кабаре «Эль Джезаир» и был готов продюсировать фильм с тщеславным уголовником в главной роли. Возможно, он участвовал в афере по оплате фальшивыми фунтами стерлингов аргентинского мяса и зерна. Предоставлял гестапо грузовики для перехвата оружия, которое союзники сбрасывали партизанам. На эксклюзивных поставках сформированной Лафоном североафриканской бригаде униформы, касок, полевых кухонь, котелков заработал еще немножко — скромный «лимон».

Мудрый Жозеф не складывал яйца в одну корзину. На пике побед Рейха он озаботился тем, чтобы не пострадать в случае его поражения. Да, документы из архивов гестапо удостоверяют его статус агента. Но с июля 1941 года его имя числилось и в секретных архивах одной из крупнейших организаций сопротивления «Турма-Месть». В 1942-м часть организации потерпела провал, немцы выяснили, что эксфильтрацию бежавших из лагерей военнопленных финансировал филиал фирмы Жозефа в Ля Рошели: Авраил, племянник Жозефа, получил смешные пять лет.

С 1943 года Жозеф спонсировал «Честь полиции» (30), подпольную организацию парижских полицейских, которые в августе 1944-го первыми вступят в бой с немцами. Вступят с оружием, которое грузовиками подгонит им Жозеф, и трехцветными повязками, пошитыми на деньги Жозефа. Ну, а штаб «Чести» обоснуется, естественно, на бульваре Мальзерб.

С оружием вышла небольшая неувязка. 19 июля 1944 года Жозеф передал «Чести» оружие, сброшенное союзниками, приватизированное им и припрятанное в одном монастыре. Вскоре туда нагрянули гестаповцы: обнаружив пустой тайник, они расстреляли шестерых монахов, а еще сотню угнали в лагеря. Версия, что гестапо навел сам Жозеф, всплыла в 1952 году в связи с разбирательством по делу Робера Скаффа, юного подпольщика, что-то узнавшего о двойной игре Жозефа, обвиненного в предательстве и убитого 27 июля двумя пулями в затылок в лесу боевиками «Чести». Возможно, Жозеф сдал гестапо и первый состав руководства «Чести», чтоб заменить его преданными кадрами.

Окончательно, казалось, Жозеф купил безнаказанность уже после освобождения. Шефы гестапо Бонни и Лафон с семьями пробирались в Испанию, но застряли на ферме в Бургундии: то ли партизаны, то ли бандиты отобрали у них автомобили. Сын Бонни на велосипеде отправился за помощью к Жозефу. Тот пообещал сделать все возможное. И сделал: назавтра же, 30 августа 1944 года, его друзей взяли без единого выстрела. Узнав, кто их сдал, Лафон заметил: «Впервые Жозеф что-то не взял, а дал».

Контрразведка DST точила на него зубы, но его берегла прикормленная полиция. В префектуре Жозефу выделили кабинет, где он вел дела — теперь уже с военными-янки: импорт-экспорт братьев Жоановичи все расширялся. Возможно, именно Жозеф достал документы на имя «капитана Валери» и устроил в военный трибунал серийного убийцу доктора Петио, оказывавшего услуги банде Лафона.

Впервые Жозефа арестовали 25 августа, но тут же отпустили. Во второй раз — в Бельгии, во время деловой поездки, 8 сентября. Арест затянулся до ноября: тем временем дом на Мальзерб охраняли автоматчики «Чести». Они дали от ворот поворот нагрянувшему с обыском полицейскому Пику. Тот пообещал вернуться с подмогой, но не успел: вечером его — вместе с женой и подвернувшимся под пули консьержем — расстреляли неизвестные. Освобождение Жозеф отпраздновал с префектом Шарлем Люизе, наградившим его медалью. А 5 марта 1947 года он бежал от DST прямо из здания префектуры. Обозлившись, DST зачистила префектуру, Люизе уволили по болезни: назначенный губернатором в Африку, он и вправду скоро умер. Жозеф — с помощью американских спецслужб — укрылся в Мюнхене, но 28 ноября объявился в Париже, чтобы сдаться еще верным ему людям из полиции.

Его судили многократно и без особого рвения. В конце 1948 года миллиардера признали невиновным в скупке краденного и владении ворованными ценными бумагами на полтора миллиарда. В мае 1949 года казалось, что его точно посадят за связь с французским гестапо — не тем, что на Лористон, а тем, что на авеню Фош. Но за три дня до суда умер ключевой свидетель обвинения, шеф гестапо и осведомитель Сопротивления Рене Лонэ, и Жоановичи снова оправдали. Наконец, с 5 по 21 июля его судили и таки осудили за экономический коллаборационизм.

Суд выслушал показания в защиту Жозефа уважаемых антифашистов, принял к сведению, что он спас из лагерей сто пятьдесят евреев. Но, если их он нещадно обирал, то на выкуп схваченной гестапо подпольщицы Женевьевы де Голль, племянницы генерала, был готов потратить кровные пять миллионов. Кто-то из спасенных воскликнул: «Да ему памятник надо поставить!». Подсудимый недоумевал: «Как-таки я мог продаться немцам, если это я платил им?!»

Тем временем погибла Хава. 14 января 1948 года на нее напали грабители. Скорее всего, их целью был жених дочери Жозефа, тоже жестянщик. Не найдя у него ни гроша, бандиты уже убегали, когда один из них, очевидно случайно, выстрелил. Пуля пробила Хаве голову. В ее смерти Жоановичи почему-то винил Абеля «Мамонта» Даноса: когда тот, оказавшись в одной тюрьме с банкиром, просил его о помощи, Жозеф яростно отказал ему.

Приговоренный в июле 1949 года к пятилетнему заключению, штрафу в шестьсот тысяч и конфискации имущества, Жозеф освободился 23 августа 1951 года. Помещенный под надзор полиции в провинции, он тратил сто тысяч в месяц на телефонные переговоры, безуспешно пытаясь спасти свою империю. Он был вынужден платить, платить и платить: и фиску, и старым знакомцам по гестапо Жо Аттиа и Жоржу Бушезейшу, в 1954 году вымогавшим у него деньги. Затем был побег в Израиль, перед которым он занял у наивного коллеги десять миллионов, высылка, арест в декабре 1958 года в Марселе, прямо у трапа парохода, тюрьма за мошенничество, голодовки, письма де Голлю и, наконец, в 1962-м — освобождение по болезни.

Он умер в Клиши 7 февраля 1965 года. В нищете, в доме преданной секретарши и любовницы Люси Шмитт по прозвищу «Lucie-Fer», что означает и «Люси-Железо», и «Люцифер». На его могилу четверо пожелавших сохранить инкогнито «фликов» возложили огромный венок с надписью: «Нашему товарищу — от “Чести полиции”, от благодарных друзей».

P.S. Проектом фильма о Жоановичи был увлечен в 1970-х Жерар Лебовичи (41). В телефильме Жозе Даян «Странный мсье Жозеф» (2001) Жоановичи сыграл Роже Анен, в «Улице Лористон, 93» (2004) Дени Гранье-Деффера — Эрве Брио. Жоановичи стал также героем многотомных (с 2007 года вышли четыре тома, намечены еще два) комиксов Фабьена Нюри и Сильвена Валле «Однажды во Франции».

Михаил Трофименков

ГЛАВНЫЕ ТЕМЫ » Все темы
Эхо истории
ПУБЛИКАЦИИ » Все публикации
15.10.2018 Михаил Трофименков
Общество зрелищ. Фашистские партии плодились, как компартии в начале 1920-х. В 1930-ом они оформились в Дании, Португалии, Швейцарии, Бельгии, Ирландии, Румынии. В 1931-ом – в Бретани («Бретань для бретонцев!»), Нидерландах, Великобритании, Аргентине, Австралии, Перу... Активисты еврейской фашистской партии «Брит Ха Бирионим» (1929) убили умеренного сиониста Арлозорова, тренировались на базе итальянских ВМС и воевали в Эфиопии.

14.10.2018 Юрий Нерсесов
Властители дум. Изучив интервью и книги отмечающего сегодня 80-летие советского детского классика Владислава Крапивина, замечаешь забавнейшие историко-политические кульбиты. Не менее причудливые, чем у младшего тёзки – помощника президента России, поэта и автора романа «Околоноля» Владислава Суркова.

6.10.2018 Михаил Трофименков
Общество зрелищ. Трагедия десятилетия - в отсутствии выбора. Призывать чуму на оба дома – ведь и там, и там расстреливают, как лес вырубают - означает занять сторону чумы. Фашизм – абсолютное зло. Что ж, значит: Сталин - «не человек - деянье, поступок ростом с шар земной» (Пастернак) - обречен на роль абсолютного добра. Несмотря ни на что.

24.9.2018 Юрий Нерсесов
Война и мир. Режим Владимира Путина до недавнего времени выглядел одноглавым. Однако после уничтожения российского самолёта радиолокационной разведки Ил-20 в Сирии у него словно отросли дополнительные бошки. Кажется, столь упрямые и тупые, что грызутся не только с друг с другом, но и сами с собой.

17.9.2018 Николай Коняев
In memoriam. Немного не дожив до 70-летия, скончался председатель Православного общества писателей Петрбурга Николай Коняев. Редакция «АПН Северо-Запад» приносит свои соболезнования друзьям и близким Николая Михайловича и в этот печальный день вновь публикует те мысли, которыми он делился с нами.

11.9.2018 Юрий Нерсесов
Гримасы либерализма. Директор Института национальной памяти Украины Владимир Вятрович объявил Пушкина и Булгакова опасными щупальцами русского мира. Могли ли российские либералы не поддержать киевских побратимов? Конечно, нет! И в Москве знамя Вятровича подхватил фантаст Леонид Каганов.

10.9.2018 Андрей Балканский
Эхо истории. 9 сентября 1948 года на первой сессии ВНС было провозглашено создание Корейской Народно-Демократической Республики. Название страны было предложено представителями советской военной администрации, автором гимна и герба республики стал Ким Ду Бон. Он же был избран председателем Верховного Народного Собрания. Главой кабинета министров КНДР стал Ким Ир Сен.

4.9.2018 Сергей Аксенов
Русская весна. «Сергей, эти умники украли у нас победу! - Написал мне как-то мой товарищ Олег Шаргунов. - Где, бл..дь, все они были: поклонские, аксеновы?» Затем следовали другие злые ругательства. Уральский парень Олег выражался брутально. «Есть такое. Поэтому и надо фиксировать историю», - ответил я тогда.

1.9.2018 Либор Дворжак
Интервью. Не зря же нас называют «нацией Швейков». Чехи действительно, в отличие от венгров и поляков, склонны приспосабливаться. Может, со стороны такое поведение смотрится не слишком героически, но оно помогло нам пережить катаклизмы последнего века с куда меньшими потерями, чем у соседей.

30.8.2018 Борис Костин
Эхо истории. Командующий ВДВ сдерживал себя с трудом. Его солдат на улицах чешских городов поносили на чем свет стоит, разъяренные толпы лезли на десантников с кулаками, забрасывали их камнями, стреляли исподтишка. Захваченные радиостанции, вещавшие на частотах советских войск, исчислялись десятками. Гвардейцы же в ответ только крепче стискивали зубы.