АПН
Загрузка...
ГЛАВНАЯ НОВОСТИ ПУБЛИКАЦИИ МНЕНИЯ АВТОРЫ ТЕМЫ
Четверг, 23 января 2020 » Расширенный поиск
ПУБЛИКАЦИИ » Версия для печати
Десоветизируем Литву - вернем Вильну
2013-01-29 Сергей Лебедев
Десоветизируем Литву - вернем Вильну
Борясь то с советскими памятниками и символами, то с фильмом «Ирония судьбы», то с идейно невыдержанными сосисками, прибалтийские политики часто забывают про куда более тяжкие пережитки тоталитарного прошлого. Между тем, покончить нужно, прежде всего, с ними, и особенно с самым чудовищным – литовской оккупацией Вильны и Виленского края.

Как известно, территория Виленщины всегда, вплоть до нашего времени, находилась на месте достаточно условной границы чересполосного расселения славян и балтов. Литовский князь Гедемин примерно в 1323 году сделал своей резиденцией город, находящийся на стыке славянских и балтских поселений, что должно было подчеркнуть единый характер его разноплеменной державы. Поселение на территории Вильны существовало и до 1323 года. У ряда западноевропейских хронистов XII-XIII веков упоминается город в этой местности с названием Vеlni, Ville, Vilda, Vilenski. Этот город входил во владения Полоцких князей.

Славянское население, его язык и культура в городе преобладали все века существования. Само название города - русского происхождения. Очевидно, он получил свое имя от речки Вильны, впадающей подле города в Вилию (Виляющая). Виганд Магдебургский, один из немецких хронистов, еще в XIV столетии называет Вильну русским городом (civitas Ruthenica). В остатках стен Виленского замка весьма много сходства с постройками древнейших городов южной России — Киева и Овруча. Со времен Гедемина в Вильне существовали православные церкви. Впрочем, определенную часть горожан составляли язычники, и это, пожалуй, единственное, что отличало Вильну от других русских городов той эпохи.

После крещения Литвы (точнее, великого князя и его языческих подданных) по католическому обряду Вильна постепенно покрывается католическим костелами и становится центом католической епископии. Но это стало только началом медленно окатоличевания города. В 1469 году последовало великокняжеское запрещение строить и подновлять православные русские храмы, а после объединения Литвы и Польши в Речь Посполитую католики стали преобладающей частью горожан. В Вильно православных осталось 20% жителей, хотя многие из местных русских, даже перейдя в католицизм, продолжали пользоваться местным вариантом русского языка.

С конца XIV века в городе стала появляться еще одна этно-конфессиональная группа – евреи. С 1568 года виленские евреи - вильнеры - имели свое самоуправление. Со временем евреев стало так много, что город превратился в один из мировых центров еврейства, в результате чего Вильну стали назвать «Литовским Иерусалимом».

Тем временем восходящая Российская империя начала борьбу за возвращение прежних русских земель в состав единого государства. В 1795 году, после третьего раздела Польши, Вильна вошла в состав России, оставаясь многонациональным городом. По данным, собранным местной администрацией, в 1909 году из 205 250 жителей города было 77 500 (37,8%) поляков, 75 520 (36,8%) евреев, 2 453 (1,2%) литовцев, 7 158 (3,5%) лиц других национальностей, а также 37 341 (18,2%) русских православных, плюс 5 236 (2,5%) русских старообрядцев и 42 русских иного вероисповедания.

Помимо самого города, Виленский уезд также отличался этнически от собственно Литвы и Белоруссии. В 1897 году русские всех трех ветвей составляли большинство - 132 359 человек (большинство - белорусы), евреев – 77 224, литовцев было 76 030 человек, поляков было 73 088 человек. Таким образом, население Виленского уезда от населения губернской столицы отличалось более высокой долей русских и литовцев.

Все изменилось с 1914 года, с началом Первой мировой войны. Через год город был занят германскими войсками. Немцы с удовольствием смотрели на грызню польских, литовских и белорусских самостийников, одинаково претендовавших на город и одинаково готовых служить немецким хозяевам. Чтобы усилить верноподданнический восторг своих лакеев, немцы выпустили манифест, в котором Вильну назвали «жемчужиной польского королевства», и одновременно провели в польском театре на улице Погулянка конференцию из 214 никем не выбранных депутатов, создавший некую Тарибу (национальный совет). Она позднее, 16 февраля 1918 года, провозгласила «вечные союзные связи Литовского государства с Германией», а затем пригласила возглавить страну вюртембергского принца Вильгельма фон Ураха.

После поражения Германии Вильна переходила из рук в руки, успев побывать под властью большевиков, сделавших ее столицей Литовско-Белорусской советской республики (Литбел), затем поляков, затем опять большевиков, которые 27 августа 1920 года передали город Литве. Причина такого доброжелательства большевиков была понятна: за Вильну буржуазная Литва объявила нейтралитет в продолжающейся советско-польской войне 1920 года. Антанта также требовала от Польши признать Вильну литовской, поскольку не была заинтересована в слишком сильной Польше.

Однако, «начальник Польского государства» Пилсудский все же захватил Вильну, инсценировав в октябре 1920 года «мятеж» укомплектованных из виленских поляков частей генерала Люциана Желиговского, также уроженца Вильны. Подняв «мятеж», Желиговский двинулся на Вильну, которую и захватил после стычек с литовским частями. Столицей Литвы теперь стал Каунас.

Поскольку Антанта не признавала присоединения Виленщины к Польше, то Желиговский объявил о создании «независимого государства» под названием Срединная Литва. Это псевдогосударственное образование просуществовало до апреля 1922 года, когда Антанта перестала настаивать на своем, и комедия со Срединной Литвой была закончена официальным присоединением его к Польше. Территория Срединной Литвы составляла 13 тыс. квадратных километров с населением в 500 тысяч человек, из которых 128 тысяч приходилось на жителей Вильны. По официальным польским данным, 71% населения составляли поляки, в число которых записали всех католиков, а также людей, более или менее владеющих польским языком.

Затем произошел вновь новый перелом в жизни Вильны. 18 сентября 1939 года, сразу после разгрома Гитлером польской армии и бегства правительства и военного командования Польши из страны, Красная армия заняла город и окрестности. По Договору о передаче Литовской Республике города Вильно и Виленской области между Советским Союзом и Литвой от 10 октября 1939 года часть Виленского края и Вильна были вторично переданы Литовской Республике. А летом 1940 года Сталин вернул Вильну Советскому Союзу заодно со всей Литвой.

В годы Великой Отечественной войны произошло радикальное изменение этнического состава населения города. Уже 24 июня 1941 года Вильна была занята немцами. В городе начались расправы литовских националистов над евреями, причем делали это националисты по собственной инициативе, а не по приказу немцев. Интересно, что сами немцы считали ненужным немедленное и беспорядочное уничтожение евреев, затруднявшее эффективность организации тыловых работ, поэтому они прекратили самосуды литовцев и организовали в Вильне гетто. Летом 1943 года гетто было ликвидировано, часть евреев была уничтожена сразу, часть вывезли в концлагеря.

Иногда литовцы уничтожали евреев вместе с боевиками подпольной польской «Армии Крайовой», а в других случаях наоборот перестреливались с ними, причем немцев те и другие старались не трогать. Лишь с подходом Красной Армии аковцы впервые за три года вступили в настоящий бой с немцами и в условиях отступления последних попытались устроить символическую акцию, водрузив польский бело-красный флаг на горе Гедимина.

Но советские власти также готовили символическую акцию, призванную доказать, что Вильнюс станет советским, но останется литовским. В опубликованных воспоминаниях офицера НКВД, уроженца Вильны Нахмана Душанского есть описание того, как чекисты закрепляли Вильнюс за Литвой, сражаясь с поляками: «Спец. группа ГБ Литвы получила приказ лично от Снечкуса (Антанас Снечкус – с 1940 по 1974 годы 1-й секретарь ЦК КПЛ) – первыми, впереди наступающих частей, войти в Вильнюс и тем самым показать всем, что Вильнюс – столица Литвы». Эта спецгруппа, в основном состоявшая из виленских белорусов, заняла здание Президиума Верховного Совета Литвы. Когда же по ним аковцы открыли огонь, чекисты без всяких колебаний взяли гору Гедемина и, сорвав польский флаг, водрузили красный. Уцелевших аковцев раздели до трусов, что было смертельным оскорблением для шляхтичей, и отпустили по домам.

Так город стал столицей Литовской ССР. Согласно Справке о регистрации жителей Вильнюса, в августе 1944 года в нем проживало 99 100 человек. 82,7% населения столицы составляли поляки. На долю русских приходилось 7,4%. Третью позицию в этом списке занимали литовцы - 6,9%, что составило 6 852 человека. Большинство литовцев были чиновниками, прибывшими из СССР или с территории прежней буржуазной Каунасской Литвы. Евреев осталось 600 человек. Но этнический состав виленцев продолжал меняться. 22 сентября 1944 года правительства Литовской ССР и Польши подписали протокол соглашения об эвакуации бывших граждан Польской Республики польской и еврейской национальностей из Литовской ССР в Польшу и соответственно литовцев из Польши в Литву. Соглашение предусматривало прохождение репатриации на добровольных началах. Выезд поляков начался в октябре 1944 года, еще в условиях войны, и закончился в ноябре 1946 года. Всего из Литвы в Польшу переехало, 171 158 человек - из них 98,6% поляки, 1,4% евреи.

Вильнюс покинули 89,6 тысяч человек, или 80% всех жителей. Часть польского населения все же в городе осталась. В основном осталось и сельское польское население Виленщины. В ряде мест юго-востока современной Литвы на селе польское население абсолютно доминирует. В целом поляки составляют 8 % населения Литвы.

Власти Литвы были не прочь выселить всех поляков поголовно, как выселили украинцы всех поголовно поляков из Львова. Если этого не произошло, то только по той причине, что советские хозяйственные руководители были обеспокоены организацией городского хозяйства и промышленности, для чего требовалась квалифицированная рабочая сила. Между тем литовские переселенцы в основном не отвечали этим качествам. Большинство литовских мигрантов приехали из деревни, зачастую были малограмотными, не владели никакими городскими профессиями и практически не знали русского языка. Эти новые вильнюсцы могли работать при расчистке развалин, но не могли дать городу даже водопроводчиков и электриков (а эти специальности после выезда поляков оказались дефицитнейшими). В результате часть необходимых для восстановления города польских кадров были задержаны, а затем, когда накал страстей утих, эти специалисты так и остались в родном городе.

Изрядно опустевший Вильнюс стали заселять хлынувшие потоком литовцы. Большинство из них были выходцами из села и порой вообще не бывали в крупных городах, и по своей бытовой культуре напоминали сенегальцев, перебравшихся в Париж. Следует заметить, что многие литовцы прибыли жить и работать в столицу своей республики по мобилизации (именно так это и называлось). Многие литовцы всеми силами старались уклониться от этой обязанности. В результате план по заселению Вильнюса был сорван – к лету 1945 года в город прибыло 322 мобилизованных, что составляло всего лишь 2,7% плановых установок. (Как ни странно, в современной Литве это не считается «пассивным сопротивлением советской оккупации»). Пришлось, как всегда, для восстановления города привлекать русских.

Согласно постановлению Совета Народных Комиссаров Литовской ССР от 12 июня 1945 года, в республику был разрешен въезд членам семей мобилизованных рабочих и служащих из других районов Советского Союза. А вскоре приезд в Литву всем гражданам СССР стал свободным. В Вильнюсе сразу же возросло количество жителей из других союзных республик. Коллективы вильнюсских организаций и предприятий формировались из прибывших советских тружеников.

Итак, советский Вильнюс стал единственной из столиц союзных республик, в котором большую часть населения, в том числе и подавляющую часть представителей «коренной национальности», составляют послевоенные мигранты. Заметим, что часть «русскоязычного населения» как раз и может, наряду с поляками, считаться исконными жителями города.

По данным Всесоюзной переписи населения на 15 января 1959 года в столице Литовской ССР проживало 236 078 человек. Из них: литовцы - 79 363 (33,6%), русские - 69 416 (29,5%), поляки - 47 226 (20%), евреи - 16 349 (7%), белорусы - 14 686 (6,5%). По переписи 1970 литовцы составляли 42, 8 %, русские — 24, 5 %, поляки — 18, 3 %, белорусы — 6, 5 %. Несмотря на все возраставшее количество литовских мигрантов, город оставался русским по языку и культуре. Со второй половины 70-х годов миграция русских в Вильнюс фактически прекратилась, и рост русского населения шел в результате естественного прироста. Литовцы же продолжали активно переселяться в Вильнюс.

К 1980-ым годам численность виленцев перевала за полмиллиона. К этому времени впервые в его истории количество литовцев превысило 50% горожан.

После провозглашения независимости Литвы Вильнюс в силу своего столичного статуса не испытал столь массовой эмиграции и экономических потрясений, как другие города республики. Население города продолжает медленно расти, несмотря на депопуляцию, по причине продолжающегося притока литовских мигрантов, в результате Вильнюс постепенно становится литовскоязычным городов. Согласно переписи 2001 года, в Вильнюсе насчитывалось 542 тысячи жителей. В этническом плане из них составляют: литовцы -57, 8 % , поляки -18, 7 % , русские -14 %, белорусы-4 %, евреи- 0,5 %, прочие-5 %.

Несмотря на «литуанизацию», позиции русского языка в старом русском городе Вильне остаются сильны – лишь 2,7% вильнюсцев заявили в ходе опроса в 2010 году, что они совершенно не владеют русским языком. Все это означает, что Вильна остается славянским городом, и вряд ли его современная «литовскость» является необратимой.

Ну а современная Литва, желая окончательной десоветизации, должна вернуться к границам по состоянию до 10 октября 1939 года. Вильна, преступным образом дважды подаренная советским режимом Литве, должна вернуться в состав государства – преемника СССР.

Сергей Лебедев

На фото сверху - жители Вильны приветствуют советские войска в октябре 1939 г.

ГЛАВНЫЕ ТЕМЫ » Все темы
Эхо истории
ПУБЛИКАЦИИ » Все публикации
22.1.2020 Юрий Нерсесов
Развод по-русски. Едва президент заклеймил Польшу за сговор с нацистской Германией, как товарищи учёные оформили специальную таблицу с завлекательным названием «Рейтинг предательства». Где предложили оценить страны Европы по доле личного состава воинских формирований на стороне Гитлера. Овчинка, однако, оказалась жульнической, причем совершенно без какой-либо необходимости.

20.1.2020 Сергей Лебедев
Эхо истории. Польша отмечала как праздник начало Второй мировой войны, но не отмечает юбилей освобождения свой столицы и не будет отмечать день Победы 9 мая. Недаром экс-кандидат в президенты от партии «Национальное движение» Мариан Ковальский сказал: «Этих торжеств вообще не должно быть. Полякам нечего праздновать. Польша проиграла Вторую мировую войну». Их право. Зато Россия не отмечает начало войн. Она отмечает их победное завершение.

18.1.2020 Андрей Дмитриев
Медведеведение. Вспомним, как скакнул вверх рейтинг Дмитрия Анатольевича после Пятидневной войны. Сейчас такого на горизонте не видно, да и, похоже, не рискует Кремль досаждать уважаемым западным партнёрам до такой степени, что даже народные республики Донбасса не признает. Но зато Медведев может дать приказ вдарить по очередным «бармалеям» хоть в Сирии, хоть в Ливии, хоть в ЦАР, и это будет воспринято на ура.

14.1.2020 Саид Гафуров
Интервью. США очень сильно облажались. Когда они узнали, что в результате удара погиб Сулеймани, то пришли в ужас, потому что ни в коем случае не хотели убивать политика такого уровня. Трамп почувствовал себя виноватым и в ходе шедших в закрытом режиме переговоров передал – «можете бомбить нашу базу, мы людей выведем, вам ничего не будет».

13.1.2020 Юрий Нерсесов
Эхо истории. Вы будете смеяться, но обнаружен очередной источник, откуда черпает информацию коллектив авторов, известный под псевдонимом Владимир Мединский. Сравнив подписанный тогда ещё скромным депутатом Госдумы от «Единой России» трактат «О русской угрозе и секретном плане Петра I» и не менее внушительный талмуд «Франция. Большой исторический путеводитель» некоего Аркадия Дельнова, я сразу заметил сходство отдельных фрагментов.

10.1.2020 Андрей Дмитриев
Петербург+Ленобласть. Беглов больше не пристает к детям и собачкам на улицах, анонсированные чистки и кадровые перестановки в целом обернулись пшиком, и сам он стал похож на вечно спящего Полтавченко. Более энергичный дядя Саша - Дрозденко - хочет баллотироваться в губернаторы 47-ого региона, но не факт, что имеет такое право по закону, а до кучи засветился с коллекцией роскошных часов.

7.1.2020 Владислав Шурыгин
Интервью. Были иллюзии, что можно договориться, сегодня ясно, что никто с нами договариваться не собирается. Ситуация 1935-36 годов перед Путиным стоит в полный рост. Он для себя мучительно ищет вопросы, кто же он в истории, и поэтому обращается к Сталину.

5.1.2020 Юрий Нерсесов
Общество зрелищ. Актёрам пофиг - вот они и отрабатывают номер без всякого энтузиазма. Трудно сделать красиво, когда на тебя напяливают офицерский мундир и требуют изображать хипстера, бегущего на митинг Навального под несуразные для XIX века мелодии «Наутилуса» и «Мумий Тролля».

29.12.2019 Михаил Трофименков
Интервью. В своих представлениях о соотношении кино и реальности Сталин был гениальным продюсером и, прежде всего, гениальным зрителем, смотревшим кино глазами «простого» советского человека – не идеального, а ещё не свободного от простых человеческих слабостей. Например, облизнуться на ножки Любови Орловой или во вторую годовщину Победы сходить не на военную монументалку, а на милую «Золушку».

26.12.2019 Юрий Нерсесов
Политический зоосад. Конечно, некоторая разница между шимпанзе Майком, моим приятелем и господином Мантуровым, имеется. Первые поднялись из низов – один, используя канистры, второй, поигрывая золотой цепью. У министра биография иная: он прошёл во власть как потомственный советский аристократ.