АПН
ГЛАВНАЯ НОВОСТИ ПУБЛИКАЦИИ МНЕНИЯ АВТОРЫ ТЕМЫ
Пятница, 18 октября 2019 » Расширенный поиск
ПУБЛИКАЦИИ » Версия для печати
Западный ветер для председателя Мао. Часть 2
2014-01-15 Алексей Волынец
Западный ветер для председателя Мао. Часть 2

Продолжение. Часть 1

Фын Си - по-китайски "Западный ветер" - один из псевдонимов Иосифа Сталина, который он использовал в переписке с китайскими коммунистами. О роли Сталина в становлении Мао Цзэдуна как политика, их отношениях во время гражданской войны и начала строительства Нового Китая повествует историк Алексей Волынец в цикле статей, приуроченных к 120-летию Великого Кормчего.

СССР по понятным причинам активно, хотя и скрыто поддержал на территории занятой им Маньчжурии китайских коммунистов. Уже 15 сентября 1945 г. в «столицу» КПК Яньань прибыл советский самолёт, чтобы доставить в Маньчжурию первых представителей руководства КПК. Вскоре политическое и военное руководство коммунистами на территории Маньчжурии стали осуществлять видные деятели КПК Гао Ганн и Линь Бяо (кстати, оба в последствии в разное время и по разным причинам были обвинены в просоветских симпатиях и погибли в ходе внутрипартийной борьбы).

Советское командование открыло для войск КПК все пути и имевшиеся транспортные возможности для быстрейшей переброски войск КПК в Маньчжурию – к концу 1945 г. здесь была сформирована и вооружена преданным СССР трофейным японским оружием 100-тысячная так называемая «Объединённая Демократическая Армия» под командованием Линь Бяо, к весне 1946 г. она уже будет насчитывать свыше 300 тысяч бойцов, затем на её базе будет развернута почти миллионная группировка. Для комплектовании были использованы даже бывшие военнослужащие марионеточной «Маньчжоу-Го».

В сентябре-ноябре 1945 г. советское командование передало китайским коммунистам практически все военные трофеи квантунской армии: 327877 винтовок и карабинов, 5207 пулеметов, 5219 артиллерийских орудий и миномётов, 743 танка и бронемашины, 612 самолётов, 1224 автомашины и трактора, были переданы значительные объемы боеприпасов, радио-телефонного и сапёрного оснащения. Войскам КПК были также переданы суда Сунгарийской речной флотилии.

Здесь надо отметить, что, не собираясь форсировать гражданскую войну в Китае, СССР в конце 1945 г. ограничил свою военную помощь КПК исключительно передачей японских трофеев. Советское вооружение в тот период и до конца 1946 г. войскам КПК не поставлялось. В то же время США не прекратили массированную военную помощь Чан Кайши – только с октября 1945 г. по июль 1946 г. США, помимо артиллерийского и стрелкового вооружения, передали Чан Кайши 800 военных и транспортных самолётов, 200 военных судов, 12000 грузовых автомашин. К середине 1946 г. количество обученных и вооруженных американцами гоминьдановских дивизий достигло 57 общей численностью в 747 тысяч человек. С 21 августа 1945 г. чанкайшистский Китай оставался единственной страной в мире, в которую шли поставки по «ленд-лизу».

На начало 1946 г. объём американской военной помощи ГМД заметно превышал аналогичную советскую помощь КПК. Кстати, советское командование в дипломатических целях запретило коммунистическим частям входить в те города, где располагались советские военные комендатуры, что вызвало массу недоумения и возмущения у красных полевых командиров, далёких от тонкостей международной политики.

Стремясь усилить КПК и одновременно обезопасить свои границы и свою зону влияния, СССР всячески препятствовал переброске войск ГМД в Маньчжурию – для этого выдвигались дипломатически безупречные, но фактически издевательские причины. Железнодорожные пути бывшей КВЖД для войск Чан Кайши были блокированы со ссылкой на соответствующий советско-китайский договор, который предусматривал исключительно гражданское использование дороги. По аналогичным причинам не были допущены в крупнейший порт Дальний американские транспортные суда с войсками ГМД. Американцы предоставили Чан Кайши свою транспортную авиацию – советские части тут же оставили большинство аэродромов в Маньчжурии, которые немедленно заняли части КПК.

Подобная политика СССР способствовала не только необходимому усилению КПК на северо-востоке Китая, но и тому, что правительство Чан Кайши официально обратилось к СССР с просьбой отсрочить вывод своих войск из Маньчжурии на несколько месяцев (Чан Кайши явно предпочитал видеть в Маньчжурии войска СССР, связанные международными обязательствами, а не безраздельное господство КПК). Впрочем, с 15 января 1946 г. СССР возобновил вывод своих войск. Всё это не помешало гоминьдановцам и иным китайским националистам развернуть в Китае компанию протеста по поводу вывоза СССР из Маньчжурии японского промышленного оборудования. В этом деле их активно поддерживали дипломаты и средства массовой информации США. Советский Союз невозмутимо заявил, что данное имущество – законные военные трофеи.

Одновременно с военными маневрами, «гонкой вооружений» и всё нараставшей интенсивностью боёв между ГМД и КПК, в 1-й половине 1946 г. шли попытки «демократизации». Под нажимом СССР и США 27 декабря 1945 г. во временной столице Китая Чунцине начались переговоры между КПК и ГМД. 10 января 1946 г. там же открылась первая сессия т.н. Политического консультационного совета – временного правящего органа «демократического» Китая. Данный совет состоял из 38 делегатов, из них 8 представляли Гоминьдан, 7 – КПК, остальные делегаты по двое или по одному представляли многочисленные более мелки политические партии и организации Китая. 31 января 1946 г. Чан Кайши публично и торжественно продекларировал отказ от однопартийной системы в Китае.

Одновременно с этими событиями и сразу после Московского совещания в Москве прошли две встречи Сталина с личным представителем Чан Кайши, которым выступал его старший сын Цзян Цзинго (проживший в СССР 12 лет, бывший член ВКП(б), в совершенстве владевший русским языком и счастливо женатый на русской женщине). Две продолжительные беседы Сталина и Цзиян Цзиного состоялись 30 декабря 1945 г. и 3 января 1946 г. Из анализа опубликованных материалов данных встреч, можно сделать вывод о серьезности намерений Сталина видеть по соседству с СССР «демократический» Китай, свободный от преобладающего влияния США и с легально действующими сильными местными коммунистами.

Такие «прямые» переговоры Сталина и Чан Кайши вызвали достаточно нервную реакцию руководства КПК и лично Мао. Правительство СССР уже в январе 1946 г. направило лидерам КПК недвусмысленные объяснения: «Советское правительство выступает за прекращение гражданской войны, за мирное урегулирование внутренних проблем Китая самими китайцами без иностранного вмешательства». От имени ВКП(б) было дано несколько более откровенное объяснение, в том духе, что ЦК ВКП(б) «считает, что Компартии Китая не следует думать о советизации, а необходимо со всей решительностью сосредоточится на предотвращении гражданской войны и добиваться согласия Чан Кайши на осуществление демократизации. Если КПК не прекратит гражданской войны, то американские войска и авиация смогут подавить её наступление, поэтому следует в полной мере учитывать американский фактор».

Как видим, американский фактор в Китае оказывал всё более нарастающее влияние на советскую политику в Китае. Здесь необходимо отметить, еще один крайне значимый для СССР момент, который уже в конце 40-х годов откровенно осветил генерал ВВС США Ченнолт, командовавший в 1942-45 гг. авиацией США, базировавшейся в Китае: «Вся русская промышленность к востоку от Уральских гор может подвергнуться с аэродромов, построенных для американцев в прошлую войну в Чэнду, Сиани, Ланьчжоу. Действуя с этих баз и десятков других, расположенных в Северном Китае, можно прервать тонкую нить коммуникаций между Восточной и Западной Сибирью с помощью даже небольших военно-воздушных сил… Такова ставка, ради которой мы ведём игру в Китае».

С учётом имевшейся тогда монополии США на ядерное оружие и тотального превосходства американской стратегической бомбардировочной авиации, можно понять, почему СССР так напряженно реагировал на более чем 100 тысяч военнослужащих США, находившихся на территории Китая. В условиях возможной «третьей мировой» с применением ядерного оружия, проамериканский Китай, протянувшийся на 4 380 км вдоль «мягкого подбрюшья» СССР, представлял для нашей страны смертельную опасность и давал американским силам куда большую возможность для манёвра, чем относительно маленькая островная Япония и южная оконечность Корейского полуострова.

Единственной в те годы возможностью минимизировать данные угрозы было отодвинуть линию развертывания американских войск и авиации как можно дальше от границ собственно СССР. Если это не получалось предпочтительным путём «демократизации» Китая и обеспечения его нейтральной политики, то делать это надо было любой ценой, даже рискованным и непрогнозируемым путём гражданской войны в Китае.

Таким образом, перерастание нового военного конфликта ГМД и КПК в полномасштабную гражданскую войну было спровоцировано всеми четырьмя участниками данной «большой игры» за Китай: Чан Кайши, США, Мао и СССР Сталина.

Чан Кайши не доверял СССР и справедливо видел в КПК единственную в Китае силу, способную хотя бы гипотетически отнять у него страну и власть (никакие другие силы после 1945 г. в Китае не представляли для него смертельной опасности). В США после смерти Рузвельта возобладала линия на мировое господство, вкупе с максимально возможным ограничением влияния СССР даже путём ядерной войны (вспомним, что в марте 1946 г. Черчилль, превратившийся по итогам мировой войны из партнёра в вассала США, уже произнёс свою знаменитую речь в Фултоне). Это подкреплялось обоснованной верой элиты США в собственные неограниченные экономические и военные возможности.

КПК в лице Мао Цзэдуна, хотя и опасалась военного превосходства ГМД, но не верила в возможность «демократического» сосуществования с Чан Кайши, да и не желала такого сосуществования. В то же время «председатель Мао» верил в свою возможность вести повстанческую войну сколь угодно долго, и эта война была для него политически комфортнее возможного политического «сожительства» с Гоминьданом.

Позиция СССР диктовалась «геополитическим» раздвоением - с одной стороны, после победы во Второй Мировой страна приобрела невиданные ранее военные и внешне-политические возможности, с другой стороны, была предельно ослаблена, практически надорвана прошедшей войной. И любая угроза новой войны, тем более ядерной со стороны такого могущественного противника как США, заставляли Сталина реагировать на стратегическое развитие обстановки у своих границ нервно и решительно.

Таким образом, полномасштабная гражданская война в Китае становилась неизбежной. И итог её был непредсказуем.

Последние советские войска, за исключением предусмотренного советско-китайскими договорами гарнизона на Ляодунском полуострове, покинули территорию Китая 3 мая 1946 г. Уже в апреле-мае 1946 г. на территории Маньчжурии развернулись полномасштабные бои между войсками ГМД и КПК. С учетом значительного численного и технического превосходства войск Чан Кайши регулярные силы КПК на первом этапе большой войны потерпели тяжелые поражения и оставили большую часть ранее контролируемых территорий. В северном Китае коммунисты оставили Яньань, бывшую 10 лет их неофициальной столицей – товарищу Мао пришлось вспомнить бурную партизанскую молодость. Кстати, переданные СССР коммунистам все трофейные боеприпасы японской квантунской армии закончились уже к лету 1946 г.

Чан Кайши, однако, так и не решился занять Харбин – американские аналитики настойчиво советовали ему, опасаясь непредсказуемой реакции СССР, не выходить непосредственно к советской границе. Более того, военные и политические эксперты из США советовали Чан Кайши вообще первоначально отказаться от операций в Маньчжурии и сосредоточится на уничтожении коммунистического влияния и баз в северном Китае. Сейчас, с учетом всех происшедший событий, этот план представляется достаточно разумным. Но Чан Кайши попытался проглотить сразу всё и вскоре завяз в войне, где условная линия фронта представляла собой какие-то головокружительные ленты Мёбиуса.

В июне 1946 г. Конгресс США принял закон о «военной помощи Китаю». В ноябре 1946 г. США с правительством Чан Кайши заключён масштабный договор «О дружбе, торговле и навигации». По данному договору США получали самые широкие права на территории Китая, напоминавшие европейские привилегии времён неравноправных договоров с Цинской империей XIX века. Наряду с этим договором США и правительство Чан Кайши заключили более 10 соглашений, в т.ч. соглашения об авиации, о сотрудничестве полиции, о пребывании войск США в Китае, о военно-морском флоте и др.

США получали на территории Китая многочисленные военные и военно-морские базы (например, в Циндао – база на морском побережье, контролировавшая выход из Порт-Артура в Тихий океан; или база в Урумчи в глубине Синьцзяна в 2500 км от морского побережья, откуда стратегической авиации США открывался доступ к Москве с восточного направления).

Таким образом, к концу 1946 г. уже не могло быть и речи о возможном нейтралитете чанкайшистского Китая. И с декабря 1946 г. СССР начинает регулярные поставки вооружения войскам КПК. Данные об этих поставках и в настоящее время не публиковались в открытой печати. В Маньчжурии, где ранее на базе китайских арсеналов японцами за годы оккупации была создана достаточно развитая военная промышленность, при помощи советских военных специалистов была воссоздана промышленная база по производству военной техники и вооружений. Впрочем, значительный объем носила и формально мирная помощь СССР силам КПК – фактически Советский Союз помог организовать и обеспечить все тыловые системы армии КПК: данные о поставках «мирной» продукции (автомашин, топлива, продовольствия, медикаментов, промышленного сырья и т.п.) опубликованы и дают весьма внушительный объём.

Министр внешней торговли СССР Меньшиков М.А. докладывал Сталину в январе 1950 г., что торговые отношения между СССР и «демократическими силами» Китая начаты с декабря 1946 г., данная «торговля» производилась в основном без участия денежных средств, на основе товарообмена. Таким образом, можно понять, что разорённый мировой войной СССР не «снимал с себя последнюю рубашку» в деле помощи КПК, но оказывал эту помощь на очень льготных и часто безвозмездных для китайской стороны условиях.

По сообщению министра Меньшикова в 1947 г. СССР поставил «демократическим силам» Китая оружия, оборудования, товаров и материалов на 151 млн.руб., в 1948 г. – 335,4 млн.руб., в 1949 г. – 420,6 млн. руб. По обменному курсу рубль тогда котировался выше американского доллара. Итого, около 907 млн. руб. или около 1,5 миллиарда долларов США. В те же годы общий объём помощи США режиму Чан Кайши составил 4,5 миллиарда долларов, т.е. в 3 раза больше.

Советские военные и технические специалисты, обладавшие после Второй мировой исключительной квалификацией, все годы гражданской войны оказывали КПК необходимую помощь. Например, фактически, весь железнодорожный транспорт в тылу КПК действовал под руководством советских специалистов, ранее командовавших железнодорожными войсками на советско-германском фронте. Всего в Китае с 1946 по 1950 гг. погибло, умерло от ран и болезней 936 советских граждан. Из них офицеров - 155, сержантов - 216, солдат - 521 и 44 гражданских специалиста.

При этом военное присутствие США в Китае было куда более масштабным – на начало 1948 г. свыше 100 тысяч солдат и матросов, на базах китайского побережья базировался 7-й американский флот (157 боевых вымпелов).

Все годы гражданской войны и СССР, и США официально поддерживали дипломатические отношения с обеими сторонами внутрикитайского конфликта, соблюдая все необходимые формальности: военно-бюрократическая диктатура Чан Кайши была официальным признанным правительством Китайской Республики, а военная власть КПК была некими «демократическими силами» и органами местного самоуправления.

1946 г. – год решительного наступления ГМД и поражения КПК, 1947 г. – год неустойчивого военного равновесия. В 1948 г. происходит перелом в гражданской войне, к концу года коммунисты полностью контролируют Маньчжурию и северный Китай. В 1949 г. начинается стремительное наступление частей НОАК (Народно-освободительная армия Китая, так китайская Красная Армия официально именуется с 1946 г.) на юг Китая, через Хуанхэ к Янцзы.

Не смотря на изначальное соотношение сил и соотношение помощи СССР и США сторонам конфликта, причины победы КПК и поражения ГМД можно кратко изложить следующим образом:

1) КПК, при всей острой внутрипартийной борьбе, представляла собой во внешнем мире монолитную политическую силу, в то же время этот «монолит» был в те годы способен привлекать и действовать в союзе с разными политическими силами, зачастую далёкими и даже враждебными коммунистическим идеям. ГМД представлял из себя куда более рыхлую структуру, а вся диктатура Чан Кайши, по сути, представляла собой полуфеодальную конфедерацию генералов.

2) За годы своей диктатуры ГМД растерял свой былой авторитет и в конце 40-х гг. уже никто в Китае не связывал с ним надежд на лучшее будущее. КПК давало надежду на это лучшее будущее сотням миллионов нищих крестьян, сочувствующей левым идеям интеллигенции и даже мелкой китайской буржуазии.

3) Полупартизанские войска КПК с их богатым партизанским опытом в специфических условиях гражданской войны оказались более устойчивым средством ведения вооруженной борьбы, чем оснащённые и организованные по американскому образцу гоминьдановские дивизии.

4) Одной из важнейших причин побед КПК стало наличие в коммунистических войсках не только опытных «полевых командиров», но и толковых «полевых менеджеров» - именно так можно назвать политкомиссаров КПК в китайских красных отрядах, в задачу которых входила не только политическая пропаганда, но и организация жизни и хозяйства на территориях, контролируемых красными партизанами и регулярными частями. За долгие годы гражданских войн и войны с японскими оккупантами эти «полевые менеджеры» накопили большой опыт эффективной деятельности такого рода, при чём в очень жестких условиях при крайней скудности ресурсов. К тому же они, фанатики коммунистической идеологии, в отличие от разложившихся госчиновников Гоминьдана, чьи нравы повергали в шок даже спекулянтов из США, имели фактически нулевой уровень коррупции и были готовы максимально эффективно использовать любую помощь. По этой причине эффективность более скромной по объёмам советской помощи перекрыла эффективность массированной помощи из США.

В январе 1949 г. Чан Кайши обращается к СССР за посредничеством в организации возможных переговоров с КПК о мире. Министр иностранных дел СССР А.Я.Вышинский отвечает китайскому послу в том духе, что Советский Союз, «неизменно придерживаясь принципов невмешательства в дела других стран, не считает целесообразным принять на себя посредничество», о котором просит правительство Чан Кайши. Кстати, у Сталина были подозрения, что из штаб-квартиры Мао Цзэдуна информация об этом запланированном отказе СССР ушла, и возможно целенаправленно, по агентурным каналам в США – Мао опасался, что СССР может принудить его к миру с Чан Кайши в разгар победоносного наступления, и чтобы сорвать это гипотетическое перемирие мог пойти и на несанкционированные контакты с США.

По мере приближения победы КПК нарастала необходимость личной встречи Мао и Сталина, для детального обсуждения будущих отношений между СССР и коммунистическим Китаем. Мао предполагал нанести такой секретный визит в Москву еще в 1948 г., но Сталин не был уверен в возможности сохранения такой поездки в абсолютной секретности (в т.ч. не был уверен, что этой секретностью, при необходимости, не пожертвует сам Мао).

По этой причине в январе-феврале 1949 г. в ставку Мао прибыл с визитом один из ближайших соратников Сталина заместитель председателя Совета Министров СССР и член Политбюро ЦК ВКП(б) А.И.Микоян. С 30 января по 7 февраля шли его насыщенные переговоры и консультации с руководством КПК. Впервые обсуждались примерные положения будущего межгосударственного договора между Советским Союзом и Советским Китаем. Всё это происходило на фоне Чан Кайши, всё еще сидевшего в своей столице Нанкине (Нанкин – дословно «южная столица», Пекин – дословно «северная столица» с 31 января 1949 г. уже контролировался КПК).

Эти секретные контакты на высшем уровне вскоре продолжились в ходе тайного визита в Москву 3-го человека в Компартии Китая секретаря ЦК КПК Лю Шаоци в июне-августе 1949 г. Непосредственно перед этим визитом войска НОАК форсировали Янцзы (последний стратегический рубеж на котором Чан Кайши надеялся остановить наступление КПК на континенте), захватили Нанкин и крупнейший экономический центр Китая портовый мегаполис Шанхай (интересно, что перед этим готовившиеся к обороне в городе чанкайшистские генералы гордо называли его «Вторым Сталинградом»). Перед КПК уже помимо чисто военных стояли и пугающие по масштабам экономические задачи организации хозяйственной жизни в масштабах всего Китая.

Именно эти хозяйственно-экономические задачи обсуждались Лю Шаоци в Москве. В итоге, секретарь ЦК КПК Лю Шаоци и секретарь ЦК ВКП(б) Георгий Маленков подписали секретное соглашение о предоставлении Всесоюзной коммунистической партией большевиков Компартии Китая практически беспроцентного кредита в размере 300 миллионов долларов. С учетом изменившейся стоимости доллара это будет почти 15 000 000 000 (пятнадцать миллиардов!). Такое «финансовое» соглашение двух политических партий до сих пор является беспрецедентным в истории международных взаимоотношений. И это была очень крупная сумма для СССР, в то время почти не имевшего валютных запасов. Но безопасность от «летающих крепостей» с ядерными бомбами стоит любых денег...

Кстати, Лю Шаоци, так же как Гао Ган и Линь Бяо, в будущем расстанется с жизнью в ходе внутрипартийной борьбы. Впрочем, всех павших в ходе внутренней политической борьбы в КПК или ВКП(б) совершенно не стоит считать невинными жертвами. Маленков, кстати, тоже падет в такой борьбе, но жизнь в отличие от Лю Шаоци сохранит.

Одновременно с соглашением Лю-Маленкова о межпартийном кредите было подписано и соглашение о предоставлении КПК экономической помощи, которое было замаскировано под «соглашение советских организаций с демократическими властями Северо-Востока Китая». Срок соглашения устанавливался в 1 год – было понятно, что дальнейшее соглашение уже будет официальным межгосударственным. В СССР в обтекаемых формах это соглашение было обнародовано уже в официальной печати. Через 6 дней исполняющий обязанности главы МИД чанкайшисткого Китая вручил по этому поводу ноту протеста временному поверенному в делах СССР в Китае. Политбюро ЦК ВКП(б) по данной ноте приняло самое простое и логичное в этой ситуации решение – не отвечать.

Когда Чан Кайши от отчаяния начал налеты своей бомбардировочной авиации (оснащенной США) на Шанхай, из Порт-Артура по просьбе КПК были переброшены в район Шанхая две советские истребительные дивизии, достаточно легко остановившие эти налёты.

При этом дипломатические представители СССР были последними дипломатами, которые по распоряжению Сталина до конца оставались при правительстве Гоминьдана – после того как это правительство бежало из Нанкина дальше на юг в Гуанчжоу (последний крупный центр на Юге Китая), послы США, Англии и других стран за ним не последовали. Исключение составили лишь советские дипломаты. Впрочем, эта их дипломатическая вежливость по отношению к режиму Чан Кайши диктовалась лишь стремлением СССР до конца избегать возможности открытого вмешательства вооруженных сил США в китайскую гражданскую войну. Как сообщил Сталин в секретной телеграмма Мао Цзэдуну, советский посол Рощин остался рядом с Чан Кайши «для разведки, чтобы он мог регулярно информировать нас о положении на юге от Янцзы, а также в кругах гоминьдановской верхушки и их американских хозяев».

Советский посол Н.В.Рощин был последним иностранным дипломатом, который покинул Чан Кайши непосредственно перед вылетом разбитого генералиссимуса на Тайвань, и тут же направился в Пекин, чтобы стать первым послом СССР в Китайской Народной Республике, торжественно провозглашенной Мао Цзэдуном 1 октября 1949 г.

В том самом 1949 году Сталин, что весьма нехарактерно для него, даже публично признал допущенную им тремя годами ранее ошибку в оценке им перспектив победы китайских коммунистов в гражданской войне с Чан Кайши.

Мао, в свою очередь, при всех сложностях отношений (а он за годы гражданской войны, естественно, не раз выказывал недовольство, например, недостаточными объёмами военной помощи из СССР), воспринимал Сталина, как бесспорного морального и политического авторитета, вождя, уже достигшего всех тех вершин, к которым стремился сам Мао.

После 1949 года, с момента победы КПК в гражданской войне и захвата государственной власти в Китае, эти отношения между Мао и Сталиным, закономерно, приобрели некоторые новые нюансы. Здесь все достоинства Мао и КПК – самостоятельность, сила и высокая степень независимости - диалектически превращались в потенциальные помехи для бесперебойного проведения сталинской политики.

Сталин проводил жесткую политику даже в отношении своих ближайших товарищей и союзников. Не был исключением и Мао. В силу закономерных исторических причин, в рядах КПК, прежде всего его высшего руководства было немало лиц, сотрудничавших с советскими спецслужбами (для многих тогда это сотрудничество было естественным и высшим проявлением коммунистических убеждений). В западных публикациях имеются сведения, что с советской разведкой сотрудничали и снабжали её внутренней информацией КПК такие высшие лидеры китайских коммунистов, как Лю Шаоци (к концу 40-х гг. занимавший едва ли не второе место в КПК) и уже упоминавшийся маньчжурский руководитель Гао Ган. Те же источники сообщают, что в конце 1950 г. агенты МГБ СССР установили в резиденции Мао подслушивающие устройства. Даже если все эти сведения не соответствуют действительности, без сомнения, спецслужбы СССР в то время обладали впечатляющими агентурными позициями и возможностями в КПК и КНР, а Сталин считал негласный контроль за союзниками, даже самыми надёжными, не менее, а то и более важным, чем даже за врагами и соперниками.

Алексей Волынец

Продолжение следует

Вверху - встреча Мао с Чан Кайши на переговорах. 1946 г.

ГЛАВНЫЕ ТЕМЫ » Все темы
Эхо истории
ПУБЛИКАЦИИ » Все публикации
16.10.2019 Юрий Нерсесов
Реваншизм. Вместо убранной со Шпалерной улицы мемориальной доски главнокомандующего финской армией и участника блокады Ленинграда маршала Карла Маннергейма, в нашем городе может появиться целый музей. Хочу предложить для него экспонаты, которые отсутствуют в музее Маннергейма в Хельсинки, но без сомнения достойны внимания посетителей.

11.10.2019 От редакции
Новороссия. В последние недели много говорят об урегулировании в Донбассе в соответствии с формулой Штайнмайера. "АПН Северо-Запад" решило поинтересоваться мнением известных людей, защищающих Новороссию с оружием в руках и занимающих при этом независимую от властей ЛДНР политическую позицию.

10.10.2019 Дарья Митина
Интервью. Один из организаторов Форума Сергей Брилёв начал задавать кубинцам вопросы в духе, а не хватит ли вам гнаться за социалистическими революционными мантрами, мол, СССР уже нет, покупайте джинсы, живите как нормальная страна. Ответил ему профессор из Гаваны: "Мы живы благодаря революции и тому, что она сделала для людей".

3.10.2019 Андрей Дмитриев
Полицейское государство. Фигуранты дел о московских протестах Алексей Миняйло и Павел Устинов освобождены. Это признак перемен или игры властей с обществом в кошки-мышки? Разбираемся в ситуации с депутатом Госдумы Сергеем Шаргуновым, внесшим законопроект о смягчении ст. 212 УК РФ за неоднократное участие в несанкционированных акциях.

22.9.2019 Юрий Нерсесов
Эхо истории. Костюшко уже который десяток лет не могут поделить между собой поляки и прозападно настроенные белорусы. И те и другие славят его как борца с Россией, но не могут договориться, за что именно генерал бился. За единую Великую Польшу? Или всё же за присутствие в ней самостийного Великого Княжества Литовского в границах современных Литвы и Белоруссии?

20.9.2019 Юрий Нерсесов
Их нравы. Дело Устинова показало, что для Фёдорова, Клинцевича, Вассермана и журналистов от ФАН отдельный россиянин меньше, чем грязь под ногами. Даже если над кроватью висит портрет Путина с георгиевской ленточкой и часть скромной зарплаты тратится на лекарства для Донецка, будь готов прочесть, что ты американский шпион, наркоман и педофил, тащащий в койку собственных детей.

14.9.2019 Андрей Дмитриев
Credo. Классик отечественной литературы Андрей Платонов, 120 лет со дня рождения которого отмечается в эти дни, в середине 1930-х вдохновлялся личностью наркома путей сообщения Лазаря Кагановича и даже хотел писать о нём роман. Чем привлекал его железный Лазарь и почему замысел не был реализован?

14.9.2019 Ян Рулевский
Интервью. Нельзя забывать и об историческом проклятии Польши – находиться между германским и российским империализмами. Пилсудский хотел устоять перед ними. Россия, красная или белая, представляла опасность для нас, и маршал хотел сделать её поменьше за счёт создания самостоятельных республик. В то время как Путин не хочет независимости соседей. Он желает, чтобы они были как Финляндия при Брежневе, но у Польши другие амбиции.

10.9.2019 Андрей Дмитриев
Правильные выборы. Александр Беглов будет обладать наименьшей легитимностью среди прочих градоначальников Северной столицы за последние 30 лет. Владимир Бортко утопил левые иллюзии. Либеральная оппозиция провалилась с «умным голосованием». Правда ли, что на губернаторских выборах в Петербурге проиграли все?

4.9.2019 Жак Р. Пауэлс
Эхо истории. Сегодня на континенте вторым языком был бы не английский, а немецкий, а в Париже модники прогуливались бы по Елисейским полям в австрийских кожаных штанишках. Польша не существовала бы; поляки были бы «недочеловеками», крепостными «арийских» поселенцев в германизированном Остланде, простирающемся от Балтики до Карпат или даже Урала.