Всем,

Нет, конечно же, приведенные выше строки – не плод ошарашенно-восторженного воображения какого-нибудь из делегатов проходящего в Москве съезда партии «Единая Россия» или какого-нибудь провинциального литератора. Стихотворение это принадлежат перу известного – и неплохого, кстати, советского поэта Николая Асеева, написано в 1947 году и называется весьма актуально – «Всенародный кандидат». Единственная позволенная вольность – в оригинале не имя нынешнего российского президента, но сами догадываетесь чье. Тов. Сталина... А так все вполне современно – и своевременно!

Право же, при всех попытках описания и объяснения текущей политической ситуации в Отечестве не стоит увлекаться слишком изысканными литературными реминисценциями. Поэты сталинской поры, смелые лично и не лишенные таланта, ну и, пожалуй, истинное «наше все» - Александр Сергеевич...

Как стремительно вдруг (вдруг?) стали развиваться события. Давно ли, кажется, политизированная общественность увлеченно обсуждала, кто же въедет в Кремль весной будущего года, сравнивала возможных преемников и следила за захватывающим телесериалом о «социалистическом соревновании» двух главных кандидатов, внимала верноподданно-апокалиптическим аргументам идеологов пресловутой «партии третьего срока». Все переменилось – точнее встало на свои места. Путин – первый в избирательном списке «Единой России», Путин – будущий премьер, Путин – остается!..

Особо примечательно – Путин единственный в федеральной части списка, в «первой тройке». Он словно един в трех лицах – и то верно, ну разве может стоять с ним кто-то рядом. У авторов этой идеи явно плохо с чувством юмора – налицо беспринципное манипулирование избирателями. Человек приходит на участок, берет бюллетень, видит в нем, прежде всего самую известную фамилию и – и все!

Нет, весь Он не уйдет – те, кто давно уже предсказывал именно такое развитие событий, даже не станут торжествовать, насколько все скучно и очевидно. А среди них были и явные путинские апологеты, и непримиримые противники путинского режима.

Он будет главным – а как будет называться его должность, не так уж и важно.

Важно другое – не столько, что произошло, сколько «как?» и «почему?» произошло.

Справедливости ради, следует признать, что Президент всегда очень тонко формулировал позицию относительно своей политической судьбы после марта 2008 года. Верность Конституции, апелляция к народу, который свой выбор сделает – но всегда оставалось какое-то чувство недоговоренности...

Аристотель все-таки был прав – форма важнее материи. И важнее «как?» все случилось, а вот «почему?» - это второе.

Нам уже приходилось писать о том, что важнейшей собственно политической задачей после марта 2008 года будет обеспечение легитимности послепутинского режима, вне зависимости от того, кто будет «главным» - да хоть бы и сам нынешний президент. И одним из элементов решения этой задачи будет определенная «депутинизация». Ну вот, похоже, прогноз сбывается – и тон задает, похоже, сам Путин.

Но прежде - несколько слов о том, как все происходило. Налицо, прежде всего, очевидное презрение правящей группировки ко всем и ко всему – собственному народу, своим верным сторонникам, всяким моральным обязательствам, партнерам и общественному мнению. Иначе невозможно охарактеризовать то грандиозно-убогое действо, организованное теряющими квалификацию в отсутствие конкуренции околовластными политтехнологами, этот попсовый партайтаг. Ну, нельзя же всерьез полагать, что судьба тысячелетней страны, столько всего давшей этому миру, судьбы десятков миллионов людей – среди которых миллионы талантливых, умных, одаренных, сметливых и работящих, способных столько всего выдержать и преодолеть, зависят от одного человека, работавшего когда-то в питерской администрации? Да так ведь было все это уже в русской истории – и не тогда ли впервые применены были в Отечестве манипулятивные политтехнологии? Только что специально перечитал несколько первых страниц пушкинского «Бориса Годунова» - ну просто репортаж со съезда педросов, только несравнимо ярче и достовернее. Разве не прелесть –

О Боже мой, кто будет нами править?

И чуть ниже -

Ах, смилуйся отец наш, властвуй нами!

Некоторые, как утверждал Карамзин в своей «Истории...», правда, в примечаниях, плакали через силу, намазав глаза луком – ну так это точно недобитые прихвостни иных «олигархов» и потенциальные ходоки на «майдан».

О том, как зачищалось политическое поле все эти годы, – никто и не вспомнил. Впрочем, поле скорее само себя зачищало, большинство скорее торопилось прежде других признать первенство президента, чем было к этому принуждаемо, когда иные опомнились, стало уже поздно. И теперь они любят поговорить в малотиражных оппозиционных газетах о своем «разочаровании в Путине». Это – российская политика.

Мнение внешнего мира, похоже, никого не интересует. Да и попробуй возрази – парламент есть очевидное и непреложное выражение демократии. Правительство формируется по результатам парламентских выборов, ответственно перед парламентским большинством – ну чего вам еще, ведь даже Ходорковский мечтал об этом! Россия превращается в парламентскую республику – и завтра же все из кремлевской интеллектуальной обслуги, вчера еще отстаивавших сильное президентство, ринутся доказывать верность избранного курса.

Только вот в наших условиях спор о формах государственного правления, о сравнительных преимуществах президентско-парламентской республики по сравнению с парламентско-президентской абсолютно схоластичен и лишен всякого практического содержания. Сохранение режима личной власти при минимальном его юридическом оформлении (например, внесение поправок в «Закон о правительстве», расширяющих полномочия премьера) лишает всякого смысла подобные дискуссии. Правда на один аспект внимание все-таки обратить стоит. Парламентское правление (республика или конституционная монархия) предполагает обязательным условием систему сильных партий, глубоко укорененных в обществе, и постоянный процесс поиска согласия по отдельным конкретным вопросам. Как это возможно у нас, где партии рисуются сверху и «парламент не место для дискуссий» - Бог весть! Парламентская система – очень тонкий механизм, который вполне может выродиться в свою полную противоположность. Может быть, стоит напомнить, что многие европейские диктаторы прошлого века разной степени свирепости были или начинали как премьер-министры правительств, созданных на основе парламентского большинства, назначенные на этот пост главами государств.

Творцы операции «Уйти, чтобы остаться» загоняют сами себя в ловушку, осознать которую им – и всем нам - придется, возможно, не сразу. Фактически провозгласив переход к парламентской республике ради сохранения одного человека (и сохранения режима!), они уничтожают остатки важнейшего института такой республики – парламентские выборы.

Во-первых, их уже объявили референдумом о доверии Путину. А во-вторых, что важнее, превратили в явно шизофренический фарс. Как все те, кто говорил о своей верности президенту и критиковал со всей беспощадностью «Единую Россию» будут вести себя в этой ситуации – не ведомо им самим. Парламентские выборы становятся не просто предсказуемыми – такое бывает часто, и в этом нет никакой беды. Они лишаются смысла - и идеологического, и политического, и человеческого. Нет ни борьбы идей, ни борьбы хотя бы тактических схем, ни борьбы людей. Не будет даже борьбы политтехнологий – ведь как ни труслив, что верно подметил Геннадий Зюганов, российский капитализм, российские политтехнологи еще трусливее, плоды этой трусости мы и пожинаем в какой-то мере. Остается только ритуал с мобилизованным участием в нем. Идти к урнам 2 декабря совершенно не хочется. Для всякого приличного человека бойкот предстоящего голосования остается единственно приемлемым выходом из сложившегося положения – увы!

Ответ на вопрос «почему!» представляется простым, как мычание. Разумеется, никакой глас народа ни при чем. Господству торжествующей путинской бюрократии никто и ничто не угрожало и не угрожает – кроме нее самой. Можно сколько угодно говорить о борьбе околокремлевских группировок за те или иные активы, о «силовиках» и «либералах» из Администрации - все это верно и все это частности. Российский политический класс, вслед за российским капиталом продемонстрировал свою беспринципность и слабость. Они не смогли решить простую задачу – достичь внутригруппового консенсуса вокруг фигуры преемника и тем самым обеспечить продолжение политики при сохранении хотя бы некоторого декорума. Вывод напрашивается сам собой – российская бюрократия, российский политический класс обладают сегодня единственным политическим, несиловым ресурсом для сохранения своего господства - пусть дутый, пусть искусственно выращенный, но реальный авторитет Президента. Ничего больше у них нет, ничего больше они предложить не могут – ни городу, ни миру. Если это не окончательный кризис элиты, то что это?

Это теперь надолго. «Путинский средний класс» в мегаполисах будет по-прежнему самодовольно «потреблядствовать», бюрократия по-прежнему «пилить» сверхдоходы от нефти, люди в провинции выживать, благо, денег им тоже будут подбрасывать. Впереди стагнация. Нет, не будет ни диктатуры, ни репрессий, но стагнация хуже – она убивает медленно, но верно.

Увидим ли мы иную Россию – как знать! Но есть еще наши дети, только еще вступающие в жизнь, есть прекрасные юные девушки, глядящие на мир широко распахнутыми глазами - они иногда оказываются рядом с нами. Им все это – за что? Русь, как всегда, не дает ответа! (Но это уже из Гоголя).