В дверь кабинета заглянул щупленький паренек с толстой золотой цепью на тощей шее. «С пиаром не поможете? – робко прошептал он. – Я – «политзаводчанин» - «единоросс» с «Политзавода». А еще и молодогвардеец. Мне нужно за два дня сделать два сюжета по социалке. Политрекламу, то есть. Один – по молодежи. Другой – по ветеранам. Денег мало. А в среду сдавать, иначе не пройду в региональный тур. Мне Вас рекомендовали…»

Почувствовав себя матерью, которая отправляет сына-дебила в школу, напутствуя, чтобы к детям зазря не лез, я согласилась. С раннего утра мы с «политкаторжанином» Васей встретились у мусорной свалки, соединившей через лесопарковую зону два микрорайона. По заданию партии эту свалку нужно было перед дулом кинокамеры в считанные часы разобрать и вывезти на личном автотранспорте на полигон. Но денег у нас с Васей не было, посему решили, что местные подростки, напялив футболках «МГЕР», улыбнутся в объектив, покидают в полипропиленовые мешки мелкий бытовой мусор и, получив по десятке, мирно разойдутся по домам.

Не тут-то было! Отловленные по подворотням подростки в количестве шести голов выдвинули свои условия: не больше двух пустых бутылок в один мешок, улыбаться они не будут – не дураки, а мзду за пиар кандидата надо бы увеличить до тридцатки. И выдать перед акцией. Вася уныло кивнул и полез в карман...

Минут через десять на съемочной площадке случилась драка: « навозную кучу разгребая», мальчонка, лет 16, нашел автомобильный брелок. Показал товарищам. Те оценили и дружно настучали зарвавшемуся другану по мордасам – за эгоизм... Размахивая червонцами, Вася бегал между сцепившимися «ряжеными» и кричал, что даст еще денег, лишь бы перевести сюжет в мирное русло и доснять пиар-материал, но безуспешно.

Когда и ему накатили по тощей заднице, Василий, вскрикнув, упал на загаженную отходами землю и долго смотрел в чистое летнее небо, с которого на него, вальсируя в воздухе, опускались рассыпанные червонцы. Тем не менее, сюжет мы смонтировали...

На следующий день Вася пришел к пополудни с фингалом и пачкой макулатуры, из которой торчали куски оберточной бумаги и вырезки из журналов пионерской юности его бабушки. «Нужно стенгазету для ветеранов выпустить, - опять вполголоса сообщил он и вывалил передо мной на стол все свое богатство: скрепки, ножницы, нитки, цветные карандаши...- Надо про их молодость что-нибудь. Чтобы (кашлянул от напряжения) поговорить с потенциальным электоратом на его языке».

Готовиться к разговору с электоратом мы поехали в загородный лагерь. В тесной комнатке, куда Вася пригласил переодетых в «медвежью» униформу своих сослуживцев-сантехников, на фанерном стенде висел чистый лист. Васина бригада, вооружившись ножницами, вырезала из «Огонька» и «Советского экрана» «веселые картинки» с историческими лицами, могущими вызвать стойкую ностальгию у Васиной бабушки и ее подружек.

«Надо выстроить на этом листе цепочку аллегорий, которая бы символизировала связь старой жизни с новой, лучшей, - зачитал Вася из тетрадки конспект по «политической технологии». – Но звенья символов должны цеплять внимание электората значительными событиями из жизни общества, например, война, целина, перестройка. Стенд должен быть легким и мобильным, чтобы его удобно было транспортировать из одного микрорайона в другой...» Бригада клацала ножницами и периодически комментировала лидера идиоматическими оборотами, типа «Во, бля!».

Настал торжественный момент склейки фрагментов «цепи». Работяги перед фотокамерой, высунув языки, лепили на клей картинки в хаотичном порядке. Вася с флагом «Политзавод» стоял в кадре на заднем плане и руководил процессом. Минут через семь съемка была остановлена для следующей постановки.

«Теперь надо подписать эти основные вехи истории, - указал Вася взяв фломастер и подойдя к коллажу. - Вот, мужик в танке, значит, война. Подписываем год – 1941 -45. Правильно?»

«Нет, - вмешалась я. – Мужик в форме польских танкистов»..

Вася вспотел. Бригада посмотрела на меня с уважением.

- Так какой год писать? – переспросил Вася, опуская руку. – Какое это событие?

- Вторая мировая, - ответила я вяло.

Вася сел. «Молодогвардейцы» переглянулись.

- Ну что, время тянуть будем? – встрял Вася, выждав паузу. – Подскажите год тогда!

Написали. Следующей вехой была целина. Посоветовавшись с рабочей группой, Вася решил целиной не заморачиваться и сразу перейти к началу «космической эры».

- Когда умер Гагарин? – почему-то спросил он подчиненных и потер лоб.

Парни скривились.

- Тогда в каком году собак запустили в космос?

Вопросов семь-восемь прошло мимо... Оператор задремал. На ватмане траурно висело только две даты – 1939-1945...

- А когда закончилась перестройка? – снова возник Вася и включил свет. Темнело.

- А когда она началась, придурок, не хочешь узнать? – заорал проснувшийся оператор и выключил камеру. – Как вы, дебилы, рветесь еще страной управлять, когда ни хрена не знаете?!

На экране сюжет получился почти приличный, и Василий благополучно прошел в финал проекта «Политзавод», но как вошел... так и вышел. Когда понадобилось отвечать на вопросы, мой подопечный безнадёжно поплыл и в конце-концов гордо отказался отвечать на вопросы, поскольку не получил их до финала в письменном виде. Казалось бы, сам виноват, но большинство победителей были ничем не лучше.

Массовое «завлекалово» для подрастающего поколения новых русских управленцев страной закончилось так же неожиданно, как и началось: кто-то что-то с кем-то там не поделил, не поделился квотой, не вышел рангом, а то и мордой... А через пару недель после торжественного провала проекта «на местах» с места в карьер стартанул еще один – «Профессиональная команда страны»...