АПН
Загрузка...
ГЛАВНАЯ НОВОСТИ ПУБЛИКАЦИИ МНЕНИЯ АВТОРЫ ТЕМЫ
Вторник, 21 января 2020 » Расширенный поиск
ПУБЛИКАЦИИ » Версия для печати
Как Литва хозяина меняла
2018-02-12 Сергей Лебедев
Как Литва хозяина меняла
Первая отделившаяся от СССР республика 16 февраля будет отмечать 100 лет своего присоединения к Германии

Ежегодно 16 февраля «маленькая, но гордая» Литва с размахом (если только к Прибалтике вообще применимо слово «размах») отмечает «день независимости». В этом году отметит 100-летие, хотя как раз 16 февраля 1918 года Германия официально аннексировала Ковенскую и часть Виленской губерний Российской империи. В годы Первой мировой войны подобные аннексии провозглашались неоднократно. То, что это событие отмечается как «день независимости», служит лишь иллюстрацией к прибалтийскому чувству юмора.

Сто лет назад само географическое и этнографическое понятия «Литва» было неопределенным. В дореволюционной России к литовским губерниям относили, помимо Виленской и Ковенской, также и Гродненскую губернию. В XVIII веке в Речи Посполитой Литвой называлась вся территория современной Белоруссии. Забегая вперед, напомним, что район Вильно (ныне Вильнюс) – Ошмяны – Свенцяны (оба на территории Белоруссии), захваченный в 1920 году Польшей, именовался «Срединной Литвой». Само же государство, в которое входили и Литва, и Белоруссия, называлось Великим Княжеством литовским, русским и жемойтским.

Литвинами в нём назывались проживающие восточнее Буга поляки, католики-белорусы и литовцы происходящие от древнелитвского племени аукшайтов. Другая часть этнических литовцев именовались «жмудью» (от имени «жемайтов», одного из древних литовских племен, окончательно присоединившихся к Великому княжеству лишь в XV веке). Православные белорусы, украинцы и русские, на тот момент ещё составляющие единую общность, назывались русинами.

От нынешнего литовца можно услышать пространные рассказы о том, какой могущественной была Литва в прошлом, когда её границы доходили до Черного моря. Этот же литовец начнет с энтузиазмом перечислять имена литовских князей, всяких там Миндаугасов, Альгирдасов, Витаутасов, которые никогда не встречались в русских летописях (а были Миндовги, Ольгерды и Витовты). Однако ВКЛ в XIV-XVI веках было русским (или западнорусским) государством с династией аукшайтского происхождения, да и то с исключениями. В 1377-86 гг. княжеством правил сын тверской княгини Юлианы Ягайло, а ещё раньше в 1267-69 гг. сын Даниила Галицкого Шварн. Странно считать ВКЛ национальным литовским государством на основании преобладания литовской крови в правящей династии. Российский император Николай II и английский король Георг V – этнические немцы, но Российская и Британская империи начала ХХ века не являлись германскими государствами.

Если спросить нынешнего литовца о том, какой язык был государственным в средневековой Литве, то обычно не услышишь ничего конкретного. В самом деле, ну что сказать современному литовцу, свято убежденному в многовековой государственности Литвы, что государственными языками были сначала русский, а затем польский, и только в самом конце XVI века, когда уже не было Литовского княжества, были изданы несколько книг на литовском. Литовская литература вообще появилась лишь в конце ХIХ века, в Российской империи, когда власти начали активно поощрять издание литовских книг на кириллице. Современную грамматику и азбуку на базе латинского алфавита разработали и ввели лишь в 1901-05 гг.

С 1795 года литовские земли были в составе Российской империи. Поскольку практически весь господствующий класс Литвы был польским по языку и культуры, а значительная часть городского населения состояла из евреев и тех же поляков, то не удивительно, что в Литве трижды (в 1794, 1830 и 1863 гг.) вспыхивали восстания против российской имперской власти. В этих условиях с целью подрыва польского влияния на местное население имперские власти стали поощрять развитие культуры и языка потомков аукшайтов и жмудин. Именно российская власть и способствовала тому, что казавшаяся еще в первой половине XIX века неизбежной полная ассимиляция их поляками, не состоялась. Впрочем, как это часто бывает у маленьких наций, о подобном в Литве не помнят.

Когда грянула Первая мировая война, то литовцы в своей массе поддержали Россию. Депутат Государственной Думы от кадетов Мартин Ичас «от имени всех литовцев» заявил о поддержке военных усилий России. Проведенная в литовских губерниях в августе 1914 года всеобщая мобилизация показала, что более 96% годных к строевой службе литовцев встали в строй под русскими знаменами. Всего при общей численности народа примерно в 1,7 миллионов человек около 200 тысяч литовцев сражались в рядах русской армии. Когда враг начал занимать территорию литовских губерний, то около 300 тысяч беженцев и эвакуированных литовцев оказались в глуби России.

В 1915 году германские войска с тяжелыми боями заняли всю территорию нынешней Литвы. В ходе боев были почти полностью уничтожены города Шавли (Шауляй), Калвария, и множество сел и местечек. На оккупированной территории началась партизанское движение «лесных братьев» (да-да, именно так и назывались пророссийски настроенные литовские партизаны в 1915-18 гг.) Против партизан немцам приходилось бросать регулярные части. Так, в июне 1916 года, в разгар Брусиловского прорыва крейсгауптман (начальник уезда) Расейняй, где особенно активно действовали «лесные братья», докладывал своему начальству: «Положение угрожает параличом всего управления...». Впрочем, партизанское движение, которое само по себе было редким явлением в Первую мировую войну, не получило широкого развития в Литве из-за того, что Николай II и его генералы вообще опасались всякой народной инициативы, в том числе и в борьбе с внешним врагом. Кроме того, значительная часть взрослых мужчин из числа литовцев или сражались в русской армии, или были эвакуированы во внутренние российские губернии, так что в «лесных братьях» сражались старики и подростки.

Немцы рассматривали Литву как перспективную (благодаря соседству с основной территорией Рейха) колонию. Буквально сразу же после оккупации германские круги приступили к реализации «плана Гинденбурга», то есть мероприятий по колонизации. Оккупанты конфисковали 1200 имений общей площадью в 650 тысяч га земли, которые планировались к передаче в руки немецких помещиков, желавших стать колонизаторами и «германизаторами» края. Для новых землевладельцев требовались не только безупречное германское дворянское происхождение, но и опыт управления крепкими хозяйствами на востоке. Особое предпочтение отдавалось имеющим опыт колонизаторской деятельности в Африке.

Пока война продолжалась, немцы организовали масштабный грабеж Литвы, реквизируя всё, что можно увезти. Для самих литовцев оккупантами были введены нормы продовольствия в 250 грамм хлеба (или 160 грамм муки) и 40 грамм картофельной муки на человека в день. 130 тысяч литовцев были забраны в «рабочие батальоны», строившие дороги и военные объекты. Голод, эпидемии, расправы оккупантов унесли жизни примерно полумиллиона человек.

Между тем, в феврале 1917 года рухнула российская монархия. Это вызвало у немцев желание воспользоваться нараставшим в России хаосом с тем, чтобы официально закрепить аннексию бывших российских территорий. Однако был уже ХХ век, и просто объявить несколько новых губерний присоединенными к Рейху германские власти не могли. Кроме того, они и не хотели юридически включить литовские территории в состав Германии, так как не собирались давать всяким там литовским унтерменшам равенство в правах с немцами. Самым лучшим вариантам, с точки зрения оккупантов, было создание литовского бантустана, формально «независимого», но полностью подконтрольного Германии. Разумеется, для провозглашения этого бантустана сами туземцы должны были слезно умолять немцев назначить их любимой женой. 18-22 сентября 1917 года в городе Вильно, в польском театре на улице Погулянка была проведена «конференция» из 214 неких делегатов, никем не выбранных, а назначенными немцами. Сия конференция создала Литовский Совет (Тарибу) из 20 человек, ставший как бы правительством Литвы.

Тем временем в России власть взяли большевики, начавшие в Брест-Литовске переговоры с Германией о мире. Поскольку было ясно, что война Россией проиграна, то немцы не стесняясь, начали переводить аннексию Литвы в практическую плоскость. И вот 11 декабря 1917 года появилась на свет декларация о независимости Литвы, принятая Тарибой. В декларации провозглашалось установление «вечных, прочных связей Литовского государства с Германией», которые должны быть закреплены «военной конвенцией, конвенцией сообщений, общностью таможенного дела и валюты». На переговорах в Брест-Литовске немцы предъявили эту «декларацию» как свидетельство воли литовского народа стать рабом великой Германии.

Впрочем, лакеи несколько переборщили в своем верноподданническом рвении. Немцы не собирались распространять на новоявленное «государство» свою денежную единицу и создавать литовскую армию, поскольку вполне были довольны использованием труда литовцев в «рабочих батальонах». К тому же слишком откровенный захват территорий в условиях еще не закончившейся войны был невыгоден из пропагандистских соображений.

В результате Тариба быстро поняла свою ошибку и вскоре подготовила новый вариант текста декларации независимости, в которой не говорилось о связи с Германией. Так 16 февраля 1918 года появилась новая декларация. Эта дата и отмечается как день независимости. Впрочем, через две недели после опубликования текста, Тариба объявила, что обе декларации не противоречат друг другу и первая декларация сохраняет свою силу.

Таким образом, ни о какой реальной независимости Литвы речь и не шла, хотя в таком специфическом виде кайзер Вильгельм II 23 марта 1918 года её признал. После чего немедленно ограничил превращением страны в марионеточную монархию. Объявленная Государственным Советом Тариба 11 июля 1918 года провозгласила Литву монархией под скипетром «короля» из дома немецких принцев Вюртембергских Вильгельма фон Ураха, повторно превращая её в берлинского вассала.

Разумеется, эта «независимость» ничего не изменила в оккупационной политике Германии. «План Гинденбурга» продолжал выполняться с истинно немецкой аккуратностью. Только в августе 1918 года немецкое военное оккупационное командование рассмотрело и одобрило 112 заявлений от лиц, желавших стать помещиками в Литве, и приобщать литовских туземцев к культуре.

Ситуация изменилось лишь после поражения Германии в Первой мировой войне 11 ноября 1918 года. Дальше последовал хаос гражданской войны, которая привела к появлению небольшого государственного образования, известного как Литва. Разумеется, долгим ее существование быть не могло. Ликвидация прибалтийских лимитрофов произошло в 1940-ом году. Как и при возникновении, так и при исчезновении этих республик, роль местного населения в происходящем была минимальна. Все было решено соглашением великих держав при безмолвии местных народов.

В 1991 году, после поражения СССР в Холодной войне и очередной русской смуты, опять Литва провозгласила независимость, для того, что бы вскоре утратить ее, войдя в Евросоюз.

В составе России (будь то Российская империя, или СССР) литовцы развивали свой язык, возрастали численно, а их край процветал. Когда Россия терпела неудачи в войнах (в том числе холодных), литовские политики провозглашали выход из состава России с целью присоединения к более богатому и сильному на тот момент соседу – Польше в XVI веке, Германии в 1918 и 1941 гг., Евросоюзу в 2004 году. «Независимостью» для Литвы оказывалась только присоединением к западным соседям, которые с энтузиазмом и методично эксплуатировали её, а население вымирало или эмигрировало. (За последние 25 лет количество граждан страны сократилось с 3,7 до 2,8 млн. – почти на четверть!) По мере того, как Россия восстанавливала свое могущества, призрачная литовская независимость испарялась. А впрочем, если под независимостью считается смена хозяина, то и независимости быть не может.

Сергей Лебедев

ГЛАВНЫЕ ТЕМЫ » Все темы
Эхо истории
ПУБЛИКАЦИИ » Все публикации
20.1.2020 Сергей Лебедев
Эхо истории. Польша отмечала как праздник начало Второй мировой войны, но не отмечает юбилей освобождения свой столицы и не будет отмечать день Победы 9 мая. Недаром экс-кандидат в президенты от партии «Национальное движение» Мариан Ковальский сказал: «Этих торжеств вообще не должно быть. Полякам нечего праздновать. Польша проиграла Вторую мировую войну». Их право. Зато Россия не отмечает начало войн. Она отмечает их победное завершение.

18.1.2020 Андрей Дмитриев
Медведеведение. Вспомним, как скакнул вверх рейтинг Дмитрия Анатольевича после Пятидневной войны. Сейчас такого на горизонте не видно, да и, похоже, не рискует Кремль досаждать уважаемым западным партнёрам до такой степени, что даже народные республики Донбасса не признает. Но зато Медведев может дать приказ вдарить по очередным «бармалеям» хоть в Сирии, хоть в Ливии, хоть в ЦАР, и это будет воспринято на ура.

14.1.2020 Саид Гафуров
Интервью. США очень сильно облажались. Когда они узнали, что в результате удара погиб Сулеймани, то пришли в ужас, потому что ни в коем случае не хотели убивать политика такого уровня. Трамп почувствовал себя виноватым и в ходе шедших в закрытом режиме переговоров передал – «можете бомбить нашу базу, мы людей выведем, вам ничего не будет».

13.1.2020 Юрий Нерсесов
Эхо истории. Вы будете смеяться, но обнаружен очередной источник, откуда черпает информацию коллектив авторов, известный под псевдонимом Владимир Мединский. Сравнив подписанный тогда ещё скромным депутатом Госдумы от «Единой России» трактат «О русской угрозе и секретном плане Петра I» и не менее внушительный талмуд «Франция. Большой исторический путеводитель» некоего Аркадия Дельнова, я сразу заметил сходство отдельных фрагментов.

10.1.2020 Андрей Дмитриев
Петербург+Ленобласть. Беглов больше не пристает к детям и собачкам на улицах, анонсированные чистки и кадровые перестановки в целом обернулись пшиком, и сам он стал похож на вечно спящего Полтавченко. Более энергичный дядя Саша - Дрозденко - хочет баллотироваться в губернаторы 47-ого региона, но не факт, что имеет такое право по закону, а до кучи засветился с коллекцией роскошных часов.

7.1.2020 Владислав Шурыгин
Интервью. Были иллюзии, что можно договориться, сегодня ясно, что никто с нами договариваться не собирается. Ситуация 1935-36 годов перед Путиным стоит в полный рост. Он для себя мучительно ищет вопросы, кто же он в истории, и поэтому обращается к Сталину.

5.1.2020 Юрий Нерсесов
Общество зрелищ. Актёрам пофиг - вот они и отрабатывают номер без всякого энтузиазма. Трудно сделать красиво, когда на тебя напяливают офицерский мундир и требуют изображать хипстера, бегущего на митинг Навального под несуразные для XIX века мелодии «Наутилуса» и «Мумий Тролля».

29.12.2019 Михаил Трофименков
Интервью. В своих представлениях о соотношении кино и реальности Сталин был гениальным продюсером и, прежде всего, гениальным зрителем, смотревшим кино глазами «простого» советского человека – не идеального, а ещё не свободного от простых человеческих слабостей. Например, облизнуться на ножки Любови Орловой или во вторую годовщину Победы сходить не на военную монументалку, а на милую «Золушку».

26.12.2019 Юрий Нерсесов
Политический зоосад. Конечно, некоторая разница между шимпанзе Майком, моим приятелем и господином Мантуровым, имеется. Первые поднялись из низов – один, используя канистры, второй, поигрывая золотой цепью. У министра биография иная: он прошёл во власть как потомственный советский аристократ.

26.12.2019 Сергей Беляк
Интервью. Ленинград-Петербург никогда не был центром преступного мира страны. Оставьте эту сомнительную славу Москве или тому же Иркутску, где существовало в те годы гораздо больше различных преступных группировок и совершалось в разы больше тяжких преступлений, связанных с ними. А Питер можно было сравнить по этим показателям с Рязанью или Новосибирском.