АПН
Загрузка...
ГЛАВНАЯ НОВОСТИ ПУБЛИКАЦИИ МНЕНИЯ АВТОРЫ ТЕМЫ
Пятница, 24 января 2020 » Расширенный поиск
ПУБЛИКАЦИИ » Версия для печати
Терентий Штыков: человек с «говорящей фамилией»
2019-01-24 Андрей Дмитриев
Терентий Штыков: человек с «говорящей фамилией»
75-летие полного снятия блокады – хороший повод вспомнить о тех, кто руководил в те годы жизнью города и его обороной. Речь пойдёт об одном из ближайших соратников главы Ленинграда Андрея Жданова – втором секретаре обкома партии, генерале Терентии Штыкове. Личность весьма примечательная, оставившая немалый след не только в отечественной, но и в мировой истории.

Споры вокруг военного и гражданского управления городом в блокаду не утихают много лет. Любимой мишенью для критики стал, естественно, Андрей Жданов, слухи и мифы о котором, распространявшиеся сперва нацистской пропагандой, а затем вылившиеся в печать в разоблачительных «расследованиях» эпохи перестройки, оказались чрезвычайно живучи и продолжают тиражироваться до сих пор.

И пирожными он-де объедался, пока люди на улицах от голода помирали (хотя у Жданова был диабет и сладкое он вообще не употреблял). И персики партийному лидеру якобы самолётом привозили (нечем больше было заняться лётчикам в охваченном войной СССР). И так поправился за голодные годы, что вынужден был играть в лаун-теннис. Хотя на самом деле не поправился вовсе, а одутловатое выражение лица объясняется тем, что Андрей Александрович был сердечником, пережил на ногах два инфаркта за годы блокады и после очередного сердечного приступа в 1948-ом году покинул этот мир.

Когда несколько лет назад общественность выступила с инициативой установки памятника Жданову (поддержанной, в том числе директором Музея блокады), это вызвало настоящую истерику у либералов. Депутат Законодательного собрания от «Яблока» Борис Вишневский назвал предложение отвратительным, а инициаторов – манкуртами. Хотя манкурт в буквальном значении этого слова – человек, не помнящий славных деяний предков. И отрицание заслуг руководства города в том, что Ленинград выстоял, именно манкуртам и свойственно.

О Жданове написано немало исследований, и в первую очередь отошлём интересующихся к объёмной монографии в серии «Жизнь замечательных людей» авторства историка Алексея Волынца, работавшего в том числе с документами его домашнего архива. О ближайших соратниках первого секретаря обкома, помогавших отстоять город в блокаду, известно куда меньше. Попытаемся восполнить лакуну применительно к одному из них – Терентию Штыкову.

На сталинском карьерном лифте – к высотам власти

Сама фамилия «Штыков», да ещё применительно к военному, кажется звучным псевдонимом в духе эпохи 1930-40-х годов. Нет, это не псевдоним, но фамилия действительно «говорящая»…

Терентий Фомич Штыков родился в белорусской крестьянской семье в Витебской губернии в 1907 году. Таким образом, он принадлежит к поколению Леонида Брежнева (1909 г. р.), которое пришло к власти в стране в послевоенное время. Окончив профессионально-техническую школу, он переезжает в Ленинград, работает слесарем и параллельно вступает в комсомол, где активного и деятельного парня сразу заметили. Штыков становится секретарем ВЛКСМ Октябрьского района.

Надо сказать, что социальная мобильность в те годы достигла своего апогея. Карьерные лифты в сталинском СССР, делавшем ставку на молодость и энтузиазм, на людей «из низов», получили дополнительное ускорение из-за репрессий, выкашивавших чиновничество и партийных работников. В Ленинграде 1930-х, после убийства Сергея Кирова, это было особенно заметно. И наш герой как раз показывает собой пример такого головокружительного взлета: в 1938 году – в 31 год (!) Штыков становится вторым секретарем Ленинградского обкома партии. Фактически вторым заместителем Жданова по делам области (горкомом ведал тоже молодой, 35-летний Алексей Кузнецов). А Ленинградская область – напомним – включала тогда огромные территории, в том числе нынешние Новгородскую и Псковскую области.

Одновременно он продвигается по военно-политической линии. Когда начинается Зимняя война, становится членом Военного совета 7-ой армии и сводит знакомство с будущим маршалом Кириллом Мерецковым, возглавлявшим Ленинградский военный округ. Они стали боевыми товарищами на долгие годы.

«Пулемёта не боимся, воды боимся…»

С началом Великой Отечественной Штыков входит в состав Комиссии по вопросам обороны Ленинграда. На него возлагается тяжелая и важная миссия – обеспечение города продовольствием. В самые страшные дни ноября-декабря 1941-го, когда на Ладоге ещё не встал лед и не заработала дорога Жизни, а немцы захватили Тихвин, грозя соединиться с финскими войсками и замкнуть второе кольцо блокады, Штыков курсирует между Ленинградом и Вологдой. Пересекает линию фронта на самолете, ездит по районам северо-запада, требуя и выбивая продукты для нужд города. В тот момент был только один путь их доставки – по воздуху.

«Добрую память по себе оставил у меня секретарь областного комитета партии Терентий Фомич Штыков. Он тоже был членом Военного совета фронта и зимой 1942 года вёл под руководством А. Н. Косыгина огромную работу по доставке в Ленинград продовольствия. От Кузнецова он отличался неторопливостью, внешним спокойствием, но, когда в интересах дела требовалось проявить характер, оказывался таким же настойчивым и неуступчивым, – вспоминает в работе «Город – фронт» генерал-лейтенант Борис Бычевский и далее даёт характеристику того, как же именно «шиковало» ленинградское начальство. – Сплочению всего руководящего состава фронта немало способствовали установившиеся в Смольном очень демократические бытовые порядки. Общий для всех обед в столовой с обязательным приёмом соснового отвара от цинги. Привычный делёж хлебного пайка на три ломтика: на утро, на день и на вечер. Если кому-нибудь удавалось побывать за Ладогой, тот обязательно привозил чесноку и делил на всех поровну».

В дальнейшем Штыков был членом Военного совета Ленинградского, Волховского и Карельского фронтов, дослужился до звания генерал-полковника – самый высокий чин, который мог получить в армии политработник. Непосредственно о политических и агитационных делах он тоже не забывал. К примеру, особо выделил и пропагандировал поэта Павла Шубина, ставшего автором самой любимой ленинградской песни о войне – «Застольной Волховского фронта».

Выпьем за тех, кто неделями долгими
В мёрзлых лежал блиндажах,
Бился на Ладоге, бился на Волхове,
Не отступил ни на шаг.
Выпьем за тех, кто командовал ротами,
Кто умирал на снегу,
Кто в Ленинград пробивался болотами,
Горло ломая врагу.

К слову, сам Штыков алкоголем не увлекался: любил прихвастнуть, что за всю войну ни разу не напился водки и не изменил жене. В целом же в военных мемуарах фронтовиков он предстает как вдумчивый, вникающий в подробности дела и разумный руководитель. Тот же Бычевский рассказывает интересные подробности о подготовки к операции по форсированию Невы в районе Невского пятачка в августе-сентябре 1942 года:

«Терентий Фомич Штыков умеет вникнуть в дело. Его на кривой не объедешь. Экспансивный бригадный комиссар Шиншашвили, член Военного совета Невской оперативной группы, с увлечением докладывает, что во всех частях идёт массовый поток заявлений с просьбой принять в партию, везде проведены митинги, все бойцы настроены по-боевому. Штыков, не перебивая, дожидается конца этого доклада, а затем говорит:

– Это верно, товарищ Шиншашвили. И я присутствовал на митинге в одиннадцатой бригаде. Там Арты-баев, казах, хорошо сказал о борьбе всех национальностей за город Ленина. А потом стал я беседовать с ним один на один, он и признался мне откровенно: «Огня не боимся. Пулемёта, орудия не боимся. Драться будем. А вот воды боимся. Грести вёслами не умеем. Как быть, если лодка тонуть станет?»

– Я комиссару бригады Антонову дал указание выдать казахам побольше спасательных кругов, Терентий Фомич, – оправдывался Шиншашвили.

– И это верно. Бойцы-казахи просят посадить с ними в лодки русских солдат... А потом вы знаете, что когда лодки несли к берегу, то уключины растеряли? А ведь казах даже понятия не имеет, что такое уключина. Пожалуйста, с работниками политотдела займитесь этим, пока не поздно...»

На далеких берегах Кореи

Ещё не окончилась война с Германией, а руководство Карельского фронта и часть бойцов вывели сперва в Ярославль, где они встретили 1945-й год, а затем отправили в прямо противоположную сторону – на восток. При этом соблюдалась строгая конспирация: Мерецков стал «генерал-полковником Максимовым», а Штыков – «товарищем Шориным». Оба ехали в штатской одежде. Так, загодя, начиналась подготовка к войне с Японией.

После успешных для РККА военных действий августа-сентября 1945-го, в ходе которых были освобождены Курильские острова, Маньчжурия и северная часть Кореи, надо было налаживать на освобождённых территориях новую жизнь. Штыков возглавил советскую делегацию на переговорах с американцами в Корее, выступая таким образом в непривычной для себя роли дипломата.

А кроме того он становится «главным по Корее» при молодом и не имеющем руководящего опыта бывшем партизанском командире Ким Ир Сене. Фактически Штыков являлся крёстным отцом северокорейского государства. За три года советские военные и гражданские специалисты с нуля выстроили и сдали под ключ Киму организованную по лекалам сталинского СССР политическую систему – провели земельную и денежную реформу, написали Конституцию (её правили на ближней даче Сталин и Жданов), сформировали органы власти… Авторитет Штыкова для Кима был непререкаем.

В 1948 году Терентий Фомич стал первым посолом СССР в КНДР. Можно сказать, что ему повезло оказаться в тот момент далеко от Ленинграда и Москвы, поскольку после смерти Жданова последовало «Ленинградское дело» и расправа над его ближайшими соратниками, одной из жертв которого оказался Алексей Кузнецов. Вполне мог попасть под раздачу и Штыков. Но обошлось – он был нужен Кремлю в Корее.

Приложил свою руку посол и к началу Корейской войны. Амбициозный Ким Ир Сен горел желанием во чтобы бы то ни стало объединить страну под своей властью и активно уговаривал советское руководство оказать в этом деле помощь. Действительно, замысел совсем не казался фантастикой, ведь в 1945-ом в Сеуле уже готовили красные флаги к приходу освободителей. Иосиф Сталин, однако, был осторожен: после кровопролитной войны страна ещё не успела восстановиться, а прямого столкновения с США и только создававшимся НАТО могла просто не выдержать. Штыков же был склонен скорее поддерживать Кима. И Москва в итоге уступила.

Из опубликованной дипломатической переписки между Сталиным (подписывавшим свои письма как Фын Си – Западный ветер), Кимом и Штыковым можно подробно уяснить всю картину начала и первого этапа войны, когда войска КНДР заняли 90% территории полуострова, но после вступления в войну США и их союзников ситуация поменялась на противоположную. Осенью 1950-го Штыков был отозван в Москву – за ошибки в планировании войны. Когда Ким Ир Сен узнал об этом, он был потрясён и даже сказал: «Может быть, и меня тогда следует отозвать?»

Посла понизили в звании и должности, но не стали сильно наказывать. Понятно, что противостоять в одиночку мощной международной коалиции одна Северная Корея не могла, и без помощи старших братьев по соцлагерю, каковая вскоре пришла в виде советских лётчиков и дивизий так называемых китайских народных добровольцев, всё равно было не обойтись.

«Терентию Фомичу на радость, а Новгороду на украшение»

После возвращения в СССР Штыков занимает должности председателя Исполкома Калужского областного совета, затем 1-го секретаря Новгородского и, наконец, Приморского обкома КПСС. С пребыванием в Новгороде связана забавная байка о строительстве местного Дома Советов, которая приводилась в региональной прессе.

В середине 1950-х партия стала бороться с «архитектурными излишествами», считая ненужной тратой денег помпезный стиль предшествующих десятилетий. Но воспитанный в этих традициях Штыков был непреклонен. И потребовал построить Дом Советов в Новгороде в стиле сталинского неоклассицизма – непременно с колоннами. Предприимчивый местный завоблкомхоза, не найдя на это средств, приказал построить колонны из фанеры:

«А что получилось – фотографу приказал сфотографировать. Глядит на фотографию – любуется: Дом Советов на ней недостроенный, а перед ним – колонны белокаменные. И отправились с той фотографией в стольный город, к Самому: «Вот, мол, Никита Сергеевич, – денег на колонны не дают, а колонны-то уже стоят! Не ломать же их теперь, не вводить же народ в соблазн архитектурно-строительным расколом партии!» Ну, Сам, понятно, и криком кричал, и матом сквернословил, однако ж бумагу, чтобы деньги выдали, подписал. И построили на те деньги колонны – не фанерные уже, а каменные, настоящие: Терентию Фомичу на радость, а Новгороду на украшение.»

Не был в восторге Штыков и от решений XX съезда партии, не отметившись в активной поддержке десталинизации. Вероятно, поэтому и на посту главы Приморья надолго не удержался. Тем не менее, за это время он успел развернуть там массовое жилищное строительство, во многом определяющее теперешний облик города. Ну а старый приятель Ким Ир Сен даже предлагал ему устроить соцсоревнование по урожайности посевов модного злака – кукурузы – между Приморским краем и соседней КНДР.

Последней должностью Штыкова стал скромный пост заместителя председателя Комитета партийно-государственного контроля Бюро ЦК КПСС по РСФСР и СМ РСФСР. В 1964 году он заболел и скоропостижно скончался – сказались последствия полученных на фронте ранений. По некоторым данным, сменивший Никиту Хрущева Леонид Брежнев планировал для него некое высокое назначение. Но не случилось…

Обрел вечный покой Терентий Фомич в Ленинграде, на Богословском кладбище. Надо думать, 27 января к его могиле, как и к расположенным рядом безымянным солдатским захоронениям, лягут алые гвоздики.

Андрей Дмитриев

Источник - «Конкретно.ру»

На фото вверху - Андрей Жданов и Терентий Штыков с трудящимися Ленинграда

ГЛАВНЫЕ ТЕМЫ » Все темы
Эхо истории
ПУБЛИКАЦИИ » Все публикации
22.1.2020 Юрий Нерсесов
Развод по-русски. Едва президент заклеймил Польшу за сговор с нацистской Германией, как товарищи учёные оформили специальную таблицу с завлекательным названием «Рейтинг предательства». Где предложили оценить страны Европы по доле личного состава воинских формирований на стороне Гитлера. Овчинка, однако, оказалась жульнической, причем совершенно без какой-либо необходимости.

20.1.2020 Сергей Лебедев
Эхо истории. Польша отмечала как праздник начало Второй мировой войны, но не отмечает юбилей освобождения свой столицы и не будет отмечать день Победы 9 мая. Недаром экс-кандидат в президенты от партии «Национальное движение» Мариан Ковальский сказал: «Этих торжеств вообще не должно быть. Полякам нечего праздновать. Польша проиграла Вторую мировую войну». Их право. Зато Россия не отмечает начало войн. Она отмечает их победное завершение.

18.1.2020 Андрей Дмитриев
Медведеведение. Вспомним, как скакнул вверх рейтинг Дмитрия Анатольевича после Пятидневной войны. Сейчас такого на горизонте не видно, да и, похоже, не рискует Кремль досаждать уважаемым западным партнёрам до такой степени, что даже народные республики Донбасса не признает. Но зато Медведев может дать приказ вдарить по очередным «бармалеям» хоть в Сирии, хоть в Ливии, хоть в ЦАР, и это будет воспринято на ура.

14.1.2020 Саид Гафуров
Интервью. США очень сильно облажались. Когда они узнали, что в результате удара погиб Сулеймани, то пришли в ужас, потому что ни в коем случае не хотели убивать политика такого уровня. Трамп почувствовал себя виноватым и в ходе шедших в закрытом режиме переговоров передал – «можете бомбить нашу базу, мы людей выведем, вам ничего не будет».

13.1.2020 Юрий Нерсесов
Эхо истории. Вы будете смеяться, но обнаружен очередной источник, откуда черпает информацию коллектив авторов, известный под псевдонимом Владимир Мединский. Сравнив подписанный тогда ещё скромным депутатом Госдумы от «Единой России» трактат «О русской угрозе и секретном плане Петра I» и не менее внушительный талмуд «Франция. Большой исторический путеводитель» некоего Аркадия Дельнова, я сразу заметил сходство отдельных фрагментов.

10.1.2020 Андрей Дмитриев
Петербург+Ленобласть. Беглов больше не пристает к детям и собачкам на улицах, анонсированные чистки и кадровые перестановки в целом обернулись пшиком, и сам он стал похож на вечно спящего Полтавченко. Более энергичный дядя Саша - Дрозденко - хочет баллотироваться в губернаторы 47-ого региона, но не факт, что имеет такое право по закону, а до кучи засветился с коллекцией роскошных часов.

7.1.2020 Владислав Шурыгин
Интервью. Были иллюзии, что можно договориться, сегодня ясно, что никто с нами договариваться не собирается. Ситуация 1935-36 годов перед Путиным стоит в полный рост. Он для себя мучительно ищет вопросы, кто же он в истории, и поэтому обращается к Сталину.

5.1.2020 Юрий Нерсесов
Общество зрелищ. Актёрам пофиг - вот они и отрабатывают номер без всякого энтузиазма. Трудно сделать красиво, когда на тебя напяливают офицерский мундир и требуют изображать хипстера, бегущего на митинг Навального под несуразные для XIX века мелодии «Наутилуса» и «Мумий Тролля».

29.12.2019 Михаил Трофименков
Интервью. В своих представлениях о соотношении кино и реальности Сталин был гениальным продюсером и, прежде всего, гениальным зрителем, смотревшим кино глазами «простого» советского человека – не идеального, а ещё не свободного от простых человеческих слабостей. Например, облизнуться на ножки Любови Орловой или во вторую годовщину Победы сходить не на военную монументалку, а на милую «Золушку».

26.12.2019 Юрий Нерсесов
Политический зоосад. Конечно, некоторая разница между шимпанзе Майком, моим приятелем и господином Мантуровым, имеется. Первые поднялись из низов – один, используя канистры, второй, поигрывая золотой цепью. У министра биография иная: он прошёл во власть как потомственный советский аристократ.