АПН
ГЛАВНАЯ НОВОСТИ ПУБЛИКАЦИИ МНЕНИЯ АВТОРЫ ТЕМЫ
Вторник, 31 января 2023 » Расширенный поиск
ПУБЛИКАЦИИ » Версия для печати
Серебро
2022-11-04 Эдуард Диа Диникин
Серебро
Слово - серебро, молчание - свинец

В петербургском издательстве "Чтиво" выходит роман Эдуарда Диа Диникина "Серебро". Публикуем аннотацию к произведению и отрывок из текста, любезно предоставленный автором.

Действие романа начинается в Петербурге 1913 года — в период, когда реальность бурлила предреволюционными процессами, идеи сталкивались с идеями в словесных баталиях, после претворялись в дела — и сталкивались уже на улицах. Известные представители «Серебряного века», такие как Хлебников, Бурлюк, Брюсов, Белый, Тиняков, Волошин, пьют в ресторанах, читают свои и чужие тексты и выбрасывают рукописи, которые попадают в руки чекистов и агентов охранки.

Поначалу произведение Эдуарда Диникина напоминает историко-литературный роман, но реальность оказывается двулика: в мире, где на глазах простых смертных меняются вековечные устои, на поверхность прорывается обратная сторона. Известный поэт здесь может оказаться вампиром или прорицателем, случайный телефонный звонок — связать друг с другом людей из разных эпох, а дешёвый медальон — оказаться волшебным талисманом.

Границы между сном и явью, литературой и действительностью, добром и злом оказываются зыбкими и проницаемыми в мире магического реализма, в котором у каждого свой шорох за спиной.

Неожиданно появившийся Тиняков громко, пьяно закричал:

- За сюжеты и темы поэта судить нельзя, невозможно, немыслимо! Судить его можно лишь за то, как он справился со своей темой.

- И вы не считаете, что это даже не верх лицемерия, а самый низ лицемерия? - Шорох с любопытством смотрел на поэта.

- Нет. Это его золотая середина, - расхохотался Тиняков. – Кстати, позвольте полюбопытствовать, откуда вы знакомы с Квашневским?

- Квашневским-Лихтейнштйном, - поправил Шорох. – Он не любит, когда его фамилию укорачивают. А на ваш вопрос охотно отвечу – познакомились мы с ним в Соединенных Штатах Мексики.

- Вот как?! Должно быть, интересно?

- Интересно познакомились или было ли интересно в Мексике?

- И то, и другое. Там сейчас жарко. Я опять двойственно сказал. Какая яркая гражданская война, какие будоражащие воображение события! Не то, что у нас – убьют мерзавцы очередного губернатора и в кусты… - Тиняков осекся.

- Поверьте, война только издалека кажется завораживающим зрелищем,- заметил Шорох.

- Вы из Мексики, господин Шорох? – подключился к разговору мужчина, вставший за минуту до этого из-за стола с Куприным. В его речи послышался явный южнорусский говорок. - Сапата, Вилья, проклятые «гринго», индейцы! Завидую вам. Кстати, просветите, что значит «гринго»? Да, мексиканцы так называют североамериканцев. Это всем известно. Но что это значит? Есть ли точный перевод на русский?

- «Гринго», как ни странно – это просто грек, - ответил Шорох. – Уж не знаю, почему мексиканцы так стали называть североамериканцев.

- «Грек»? – удивился мужчина. – Надо же, как прозаично. Кстати, знаете, как у нас в Одессе называют греков?

- Как же? – вежливо поинтересовался Шорох.

- Пиндосами, - ответил мужчина. – Уж не знаю почему.

- Возможно, в честь Пиндара, - с улыбкой предположил Шорох.

- Валерий, ты слышал стихотворение Владимира? – громко, стараясь перекричать ресторанный гомон, крикнул Бурлюк, проходившему мимо Брюсову.

- Нет, но с удовольствием послушаю.

- Нет, нет, - стал отнекиваться Шорох. – Я не поэт совсем.

- Он сильно скромничает, - убежденно запротестовал Бурлюк. – Поэт, и еще какой. Несколько минут назад он блестяще сымпровизировал на тему кино, персиянской княжны, костюма домино и всего Сущего.

- Правда? – Брюсов с интересом посмотрел на Шороха.

- Да ты присаживайся. Прошу вас, господин Шорох.

- Ну, если настаиваете….

Владимир Шорох прочитал стихотворение еще раз.

- Как здорово вы связали капуцинов с домино, - задумчиво произнес Брюсов. – Это блестяще!

- Капуцинов? – удивился Бурлюк, и вдруг понял. - Ах, да, конечно! Домино, капюшон, монахи-капуцины в своих огромных капюшонах, и Бульвар Капуцинов! Да, а стихотворение еще более глубокое, чем даже казалось!

Разговор пошел быстрый, живой, с восклицаниями и возлияниями такими, что вскоре Шорох почувствовал необходимость посетить уборную. Но от этой мысли его отвлек Квашневский-Лихтейнштейн.

- Володя! А ты, я гляжу, уже познакомился со столичной богемой….

- Да. И очень доволен, - улыбнулся Шорох.

- Ваш друг прекрасный поэт, - заявил Брюсов.

– То, что он прекрасный стрелок, отличный фехтовальщик, музыкант великолепный и просто смелый человек – это я прекрасно знаю, но то, что еще и поэт – это стало для меня сегодня новостью!

Уже очень пьяный Тиняков подумал, что фраза Квашневского довольно странна, но никак не мог понять – чем.

- Давайте сдвинем столы, как обычно, - предложил Брюсов.

Его предложение было встречено с энтузиазмом. Столы, рассчитанные на четырех персон, сдвинули. И компания оказалась в числе более двадцати человек.

- Володя, - обратился к нему Квашневский-Лихтейнштейн, - спой мою любимую, будь другом. Про таракана. Не все же Шаляпину про блоху петь. А вот и гитару принесли.

- Con placer, - ответил Шорох и, взяв гитару, быстро пробежался пальцами по струнам.

- Семиструнная, - заметил он. – Но ничего – добавим русской элегии в мексиканский задор. Итак – ла кукарача, ла кукарача, - запел он, и все мгновенно поддались азарту латиноамериканского ритма.

Закончив, Шорох получил оглушительные аплодисменты.

- Какая замечательная песня! – воскликнул Брюсов.

- А о чем она? – спросил Хлебников.

- О чем? Если в двух словах - президентские войска бегут как тараканы, потому что у президента закончилась марихуана, - ответил Шорох.

- Закончились марии и хуаны – это значит, что народ перестал поддерживать его? – поинтересовался Хлебников.

- Это означает, что у президента закончилось его любимое лекарство, - объяснил Шорох.

- На самом деле мексиканцы особо про лекарства не думают, - заметил Квашневский-Лихтейнштейн. – Потому что смерть – это лекарство от всех болезней и именно она является для них смыслом жизни. Володя, покажи амулет.

- Пожалуйста, - сказал Шорох и вытащил из-под рубашки цепочку, на которой был какой-то знак.

- Это золото? – спросил Хлебников.

- Да, конечно.

- О, так тут череп у вас, - увидел Бурлюк.

- Да. Это своего рода цонпантли – ацтекский символ из черепов принесенных в жертву пленников. Тут, если посмотреть внимательно, несколько черепов. Они расположены так, что их видно и сбоку, и сверху, и снизу. Всего тринадцать. Правда, число тринадцать у ацтеков не является каким-то дьявольским. Скорее всего, это европейское влияние. Впрочем, диаблеро, который мне его подарил, в ответ за одну услугу, сказал, что я, возможно, когда-нибудь увижу все черепа. Не знаю, что он подразумевал.

- А кто такой диаблеро? – спросил с живейшим интересом Брюсов.

- Это, как считают индейцы Соноры, оборотень, который занимается черной магией и способен превращаться в животных.

- И что же, он и вправду оборотень?

- Этого я не могу утверждать, но то, что они все помешаны на смерти – да, могу. В мексиканском варианте испанского языка – больше десяти тысяч слов и выражений, обозначающих смерть.

- Валерий, отдай амулет, это говорят, не к добру долго держать чужой амулет в руках.

Брюсов с видимой неохотой вернул цепочку.

- Но там я вижу еще изображения животных. Правда, не понял каких – это, наверное, грифон, а это что? Горгулья?

- Нет, - рассмеялся Шорох, - однако, богатая у вас фантазия. Это орел и змея, они изображены на флаге Мексики. Дело в том, что…. Его рассказ прервало появление певицы Марго, вызвавшей всеобщий ажиотаж. Ночь продолжалась….

Пиршество было в самом разгаре, когда рядом с Шорохом вновь оказался Тиняков.

Шорох поинтересовался:

- Этот…. Хлебников, так его зовут? Велимир? Он кажется человеком не от мира сего.

- Ха! Возможно, - усмехнулся Тиняков. - Но это не мешает ему припеваючи жить у Кульбина.

- А кто это?

- Сумасшедший доктор. Был врачом Главного штаба, вообще – действительный статский советник, жил не тужил, и вдруг его озарило, что жизнь его зря проходит. И стал поэтом и художником. Собирает вокруг себя живописцев и стихоплетов, как правило, бездарных. Вот он и есть истинный покровитель всех этих футуристов бездомных, а не Бурлюк ваш, - пьяно разоткровенничался Тиняков.

- А эта очаровательная дама, Александра?

- Герций? Вы удивитесь, но она далеко не проста.

- Почему же удивлюсь? То, что она сложная натура видно невооруженным взглядом.

- Вы правы. Александра Герций – не просто привлекательная женщина, но женщина, имеющая ученую степень, что, согласитесь, далеко не часто встречается.

- Соглашусь.

- Кроме того, весьма остроумная и обладающая безупречной репутацией, что встречается еще реже, - добавил Тиняков.

Шорох окинул взглядом зал:

- А тут всегда так весело?

- Всегда. Но бывает гораздо веселее. Сегодня женщин маловато что-то, - отвлекся он. – И Оцупа нет.

- Кто это?

- Фотограф. Если бы он пришел, то все эти господа волшебным образом превратились бы из обычных пьяниц в настоящих литераторов с одухотворенными лицами, на которых был бы ярко выражен наш самый важный вопрос: «Доколе?!»

Фотограф Оцуп так и не появился, зато появились веселые женщины. Тиняков мгновенно встрепенулся и, продекламировав «Ах, розы! Соловьи! Под этой тающей луной пойдем с тобой гулять. Пусть рыцарь я, а ты простая …», тотчас же уединился с одной из них в кабинете. Но вскоре вышел, направившись прямо к Шороху….

- «Вена» - название непростое, - продолжил разговор Тиняков, опрокинув в рот содержимое рюмки с удовольствием настолько очевидным, что это увидели даже в тонких мирах. – Тут, ведь, любезный Владимир Игоревич, морфинистов довольно много. Я это вам говорю, как человеку, имевшему дело с такого рода людьми.

- С чего вы решили?

- А как же? Ла кукарача, ла кукарача, - пропел он мотив, - да марихуана. Это Хлебников не понял, а я сразу. А вообще, даже объяснили бы ему – все равно не понял бы. Специально не понял бы. Сказал бы – так это иван-да-марья наша! Но чем-то он мне нравится. Даже Бурлюк нравится. Вот Маяковский – нет. Подлец-человек. Но далеко пойдет. Впрочем, и я подлец. Что тут говорить? Только не такой, как они! – Тиняков стукнул кулаком по столу, а затем неожиданно спросил:

- Почему он сказал, что вы моря и океаны?

- Континенты и моря, - поправил Шорох. – Я ведь моряк. Кавторанг. Капитан второго ранга.

- Вот как? – поразился Тиняков. Глаза его загорелись. – Я даже и не подумал бы. И что – у нашего правительства есть дела в Мексике?

- Нет - покачал головой Шорох.

- Понимаю, - кивнул Тиняков, хитро подмигнув.

- Это Александр Блок? – спросил Шорох, показывая глазами на высокого и кудрявого астеника, зашедшего в зал.

- Нет. Блок сюда не ходит. Он любит всякие злачные места на Васильевском острове. Там ищет вдохновенье. Он же вопреки мнению публики считает себя не мистиком, а хулиганом.

- Надо же. А по стихам не скажешь.

- По стихам вообще мало что можно сказать.

- Разве? Мне кажется, что они как отпечатки пальцев. Вот Брюсов – очень экзальтированный.

- Когда под кокаином. А под кокаином он всегда, - сказал Тиняков и налил в рюмки себе и Шороху водку.

- А вы, Александр, - улыбнулся Шорох, - явно любитель русской и беленькой?

- Вы про даму, с которой я ушел? – вдруг Тиняков стал совершенно грустный. – Нет. Я любитель водки. Да, конечно, и женщин. Тут его глаза неожиданно протрезвели.

- Кавторанг?

- Да, - кивнул Шорох. – Но я не хочу о себе. Мне интересен мир столичной богемы.

- Кто именно? – театрально взмахнул рукой Тиняков

- Вот тот же Брюсов.

- Во-первых, он не столичная богема. Он москвич.

- Вот как?

- Так точно, господин кавторанг.

- Не родственник Брюса? – пошутил Шорох.

- Предсказателя? Нет. Вот Хлебников и Бурлюк мне нравятся тут, - продолжал пьяно признаваться Тиняков. – Да только стихи у них, простите – говно. На одном эпатаже далеко не уедешь…. А Брюсов, похоже, совсем надрался. Видел его в телефонной комнате – стоит и слушает там что-то. Глаза закатил, ногой дрыгает. Того и гляди пена изо рта пойдет. Точно – взбесился. Я уже уходил, как он догнал меня и сказал, что говорил с Богом только что. И от Бога сияние исходит.

- Простите, мой друг, - сказал Шорох, вставая, - я вынужден вас покинуть.

Зайдя в абсолютно пустую уборную, он с интересом посмотрел на настенный узор. Причудливые линии пересекались и сплетались, словно змеи Кетцалькоатля.

Внезапно он почувствовал, что не один в кабинке. Кто-то был за его спиной. И, казалось, не собирался уходить.

Это было настолько неожиданно, что поток мысли – а думал он о том, что любой творец в ответе за то, что создает – внезапно иссяк.

- Ту, ту, ту, - сказал кто-то сзади.

И тут же его ударили. Удар был сильный. Явно чем-то металлическим. Но, то ли бивший был физически слабым, то ли морально неуверенным, но Шорох не потерял сознание, а только лишь качнулся вперед. Но тут же последовал еще один удар.

Этот второй удар был сильнее. В голове Шороха помутилось. Он попытался развернуться в тесной кабинке, но напавший обхватил его сзади и просунул руку под горло. Шорох почувствовал запах табака. «Герцеговина Флор», неожиданно мелькнуло в его голове.

Он резко ударил локтем назад. Нападавший охнул. Шорох начал разворачиваться. Усы, бородка. Маска. Шорох уже протянул руку, чтобы сорвать ее…

И тут напавший резко кинулся вперед, и укусил его за шею.

Острая боль пронзила Шороха. И все померкло….

- Что с вами? – Велимир Хлебников бросился к Владимиру Шороху.

Тот зашел в зал с несколько ошарашенным взглядом.

- Ничего, - сказал он Хлебникову. – Душно. Мне надо просто немного отдохнуть.

Он сел у стены, осторожно трогая шею и пытаясь прийти в себя.

Осмотрелся, внимательно изучая всех собравшихся. Вот Куприн. Он так и представил, как жена запирает того в доме, чтобы он дописал «Шагреневую кожу», иначе она откажет ему в интимных удовольствиях. Вот Шаляпин поет «Соловья» Алябьева, смешно открывая рот, вот….

Тут он понял, что мексиканского медальона на нем нет. Значит тот, кто напал на него в уборной, охотился именно за медальоном.

ГЛАВНЫЕ ТЕМЫ » Все темы
Литература
ПУБЛИКАЦИИ » Все публикации
18.1.2023 Сергей Анисимов
Полтическй портрет. Накануне католического Рождества весь мир наблюдал, как бомжеватого вида еврейский мальчик прилетел в Америку. Если бы не пышный приём, то никто бы и не подумал, что это небритое существо является сейчас самым популярным мировым политиком.

7.1.2023 Вячеслав Всеволожский
Щупальца олигархии. Обратим внимание на «совпадение» сдачи Херсона и неожиданного успеха переговорного процесса по разблокировке арестованных на Западе активов российских биржевых спекулянтов. Таким образом часть российской олигархической элиты впервые со времен «Юкоса» выступила как организованная и самостоятельная от власти политическая сила.

21.12.2022 Анатолий Кантор
Вашингтонский обком. ФРС США кредитует американское правительство в целях поддержания в активной фазе украинского конфликта. Всё, предназначенное для прогона через «украинскую прачечную», непременно оформляется как долги Украины перед США. При этом только часть выделенных средств физически попадает на Украину.

15.12.2022 Юрий Нерсесов
Эхо истории. О решающей роли стужи в победе над Наполеоном внезапно объявил директор православного канала «Спас» и доверенное лицо президента Борис Корчевников.

5.12.2022 Олег Миронов
Credo. Обращаюсь абстрактно, к Российскому государству в целом: либо сажайте меня, раз я этого, по вашему, заслужил, либо инициируйте амнистию для тех, кто отдаёт на алтарь служения Отечеству поболе вашего.

3.12.2022 Юрий Нерсесов
Русофобия. Пушкин на том свете доволен. Приятно же: тебя уже 185 лет как убили, а жертвы криминальных абортов до сих пор бесятся!

3.12.2022 Юрий Нерсесов
Акулы пера. Дорогая редакция напоминает о своей публикации 2013 года. Где рассказывается, откуда пошёл «Дождь» и какую роль в его рождении сыграли команды Дмитрия Медведева, Алексея Кудрина и примкнувший к ним «Газпромбанк».

1.12.2022 Сергей Лебедев
Эхо истории. При прочтении заголовка статьи возникает естественный вопрос – а зачем нам в какой-то там раз делить эту Польшу?

1.12.2022 Анатолий Кантор
Дефективный менеджмент. Весьма сомнительный заполярный проект Кольской ветроэлектростанции, не достроив до конца, дочка «Сименса», стремительно убегая с российских просторов, бросила, при этом попутно «освоив» 23 миллиарда.

28.11.2022 Павел Ковригин
Щит Отечества. Отставной глава "Роскосмоса" и экс-вице-премьер Дмитрий Рогозин устроил фотосессию в Донбассе. Поневоле закрадывается мысль, что Дмитрий Олегович делает очередной гешефт, пиаря снаряжение стран НАТО и ЕС.