Коллегия присяжных заседателей 24 июля, вынесла вердикт Антонине Мартыновой, фигурантке так называемого "Новгородского дела". Присяжные признали Мартынову виновной в попытке убийства ее малолетней дочери. При этом в решении присяжных указано, что подсудимая "не заслуживает снисхождения". «АПН Северо-Запад» предлагает два противоположных мнения по Новгородскому делу.

Кирилл Мартынов, муж Антонины Федоровой:

pro

Мы такого решения присяжных не ожидали. Подозреваю, что и для судьи, судя по выражению лица, это было сюрпризом. Возможно, прокуратура что-то знала заранее – так они себя вели. Конечно, теперь мы будем подавать жалобу в Верховный суд. В частности, это будет касаться процессуальных нарушений в ходе дела. Правда, теперь я не уверен, что нам хватит сил справиться с этим. Это, безусловно, чудовищное решение. Сейчас мы все находимся дома вместе с ребенком и пытаемся понять, что делать дальше. Антонине грозит за это до 15-ти лет лишения свободы. Я буду использовать все возможности вплоть до обращения в европейский суд по правам человека.

Я не знаю, кто и что пишет об этом деле. Я не профессионально занимаюсь спасением своей жены. Никаких целей, кроме как спасти свою семью, я не преследую. Я, наверное, мог ошибиться, надо было действовать как-то иначе. Я понесу за это ответственность. А все домыслы по поводу пиар-кампании связаны с тем, что судебный процесс был закрытый.

Кстати, родной отец девочки был на суде. И он тоже находится в недоумении и поддерживает Тоню. Единственная инстанция, которая поддерживала прокуратуру – это органы опеки.

Владимир Голышев, главный редактор сайта "НАЗЛОБУ":

contra

Такого решения суда присяжных я не ожидал. Оно беспрецедентно. В таких делах присяжные принимают решение в пользу обвиняемого. Это обыватели, которые никому зла не желают. Они находятся в ситуации, когда решают судьбу целой семьи. Все указывало на то, что присяжные должны были вынести решить вердикт, мотивированный милосердием, а не правосудием, - оправдательный или более мягкий. Это подтверждается, если внимательно проследить за судебными процессами, в которых фигурировали присяжные. В данном случае они сработали как профессиональный судья - беспристрастно, будто это не обыватели, согласно букве закона. Думаю, что это лежит на совести тех людей, которые устроили истерию в СМИ и на интернет- пространстве. Мы пережили жуткую кампанию по запугиванию и очернению всех тех субъектов, которые могли повлиять на исход дела. Ту же прокуратуру Великого Новгорода задергали публикациями и объявляли всякие их действия произволом, хотя в данном деле прокуратура вела себя корректно. Потом прошло запугивали о очерняли новгородских судей, хотя по понятным мотивам процесс был закрытым. А дальше прошло очернение города и его жителей, из которых тех самых присяжных набрали. Поэтому у присяжных не было мотива помочь обвиняемой. Судите сами: случай уникальный, когда из двенадцати человек одиннадцать проголосовали одинаково и сошлись на том, что Антонина Мартынова не заслуживает снисхождения. Это что же? Такие присяжные? Нет. У защиты было право на их отвод в ходе отбора.

Когда в течение года людей обливают грязью и говорят, что в городе одни только маргиналы, что еще можно ждать?

Позиция защиты, по информации из открытых источников, тоже была неправильна. Главное, что можно сделать, – это расположить присяжных к себе, они должны расчувствоваться, пожалеть. Тем более, материалы дела говорят не в пользу обвиняемой. А защита была агрессивной. Плюс информационная кампания сыграла свою роль.

Поначалу, когда делом занимались только родные, у них был шанс на победу. Они наняли местного адвоката, который поставил условие, чтобы дело не было публичным. Речь шла о том или ином виде сотрудничества со следствием.

Если бы все шло по накатанной, то можно было бы получить оправдательный приговор или максимально мягкий.

Я не могу сказать, что она виновата. Я могу сказать только то, что присяжные – мои полномочные представители. Они были на процессе и вынесли решение. Не вижу оснований, чтобы ставить его под сомнение. Я бы не желал кому-то оказаться в тюрьме или, чтобы ребенка лишили матери. Я бы хотел, чтобы дело разрешилось в пользу – а это задача семьи, бабушки, отца. Никаких сантиментов относительно Антонины Мартыновой у меня нет. У меня никаких сантиментов в ее пользу нет. Думаю, что если они добьются пересуда, то получат единогласный вердикт не в свою пользу.