«С тех пор как мы получили самодержавную власть и приняли разбирать дела между богатыми и бедными, мы увидели, что «властители», страдая страстью приобретения, находят явное поощрение своей страсти в 40-летней давности и стараются то посредством подарков, то посредством присущей им силы и влияния миновать как-нибудь этот срок и затем получить уже полное право собственности над тем, что они дурным образом приобрели от «убогих». Желая исправить такое зло, поставить в должные границы нынешних «властителей» и воспрепятствовать будущим следовать по тому же пути, мы издаем настоящий закон, после которого они будут знать, что уже не найдут в этой 40- летней давности никакой помощи, но что чужое будет отбираемо не только у них самих, но и у детей их или у тех, кому они оставят своё имущество. А что держава наша не без рассмотрения и не без испытания отменяет освященное давностью право собственности, но сострадая к бедным и заботясь о прочности общественного порядка, а также из любви к справедливости, из желания уврачевать опасную страсть любостяжания, – это ясно из нашего закона».