АПН
Загрузка...
ГЛАВНАЯ НОВОСТИ ПУБЛИКАЦИИ МНЕНИЯ АВТОРЫ ТЕМЫ
Пятница, 24 января 2020 » Расширенный поиск
ПУБЛИКАЦИИ » Версия для печати
Культовый передел
2009-05-08 Мария Забродина
Культовый передел

Музейное сообщество страны лихорадит. В начале этого года Министерство экономического развития и торговли (МЭРТ) выступило с законопроектом «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной и муниципальной собственности».

Это уже третья попытка за последние шесть лет. Сведения о разработке ведомством документа, предполагающего передачу в собственность религиозным организациям недвижимого и движимого имущества, которое ранее им принадлежало, появлялись в СМИ в 2003 и 2006 годах.

Нынешний же вариант вызвал довольно болезненную реакцию у музейщиков. Во всяком случае, в начале апреля в Санкт-Петербурге состоялся внеочередное заседание Союза музеев России, посвященное как раз обсуждению законопроекта. Директора музеев озабочены тем, что законопроект, непосредственно касающийся как статуса музеев, так и судьбы коллекций, обсуждается без их участия. В рабочую группу, созданную МЭРТ, не вошло ни одного музейщика, а в документе нет даже четкого определения что такое «конфессия».

Особую тревогу вызывает передача именно движимого имущества - тех же икон. Представители РПЦ настаивают на том, чтобы уникальные иконы, висевшие когда-то в храмах, туда же и вернулись. С одной стороны, это логично и понятно. С другой – как оценить бесценную, включенную в список всемирного наследия, рублевскую «Троицу»? Как церковное имущество или как общенациональное достояние светского государства? В нынешнем варианте закона историческая и культурная ценность как зданий, так и предметов культа и других недвижимых ценностей, не оговаривается. Запрещается только передавать в пользование церкви памятники, входящие в список ЮНЕСКО. Но такой запрет мало чем поможет Санкт-Петербургу. На территории города нет конкретных памятников архитектуры, которые входят в этот список, а предметом охраны ЮНЕСКО является обезличенный исторический центр.

Есть мнение, что в Петербурге одними из первых церковью могут быть затребованы для передачи в полную собственность РПЦ Исаакиевский и Смольный соборы. Официально оба храма никогда церкви не принадлежали. Исаакиевский собор состоял на балансе Министерства двора, а Смольный – Министерства просвещения. Однако по этому поводу имеются и другие сведения. На официальном сайте музея «Исаакиевский собор» сказано следующее: «17 июня 1990 года, в воскресенье, в Исаакиевском соборе, некогда первом по своей значимости храме Русской Православной Церкви, вновь состоялось торжественное богослужение». Сомнительно, что бы церковь в первую очередь не претендовала на храм с таким статусом, если проект станет законом.

Смольный собор Воскресения Христова действительно был создан для всех учебных заведений, однако «в начале 20 века приобрел характер приходского». В 1923 году его вместе с четырьмя домовым православными и одной лютеранской церквями Смольного закрыли, в 1972 году сняли иконостас, а всё имущество передали в музеи. Стоит только вытащить из архивов бумажку о создании прихода, и церковь вполне может претендовать и на собор, и на возвращение предметов, а заодно и на домовые церкви самого здания городской администрации.

Яблоком раздора может оказаться и Благовещенская усыпальница в Александро-Невской лавре, где сейчас работает государственный музей городской скульптуры. Пока епархия учитывает, что усыпальница по замыслу Петра I изначально создавалась как национальный пантеон русской славы. Однако никто из историков и музейных работников не будет отрицать, что в Благовещенской церкви велись службы, пусть закрытые, только для членов императорской фамилии, но велись. К тому же это старейшая часть единого и неделимого архитектурного ансамбля Лавры. Чем не повод потребовать вернуть храм церкви?

Печальных примеров за последнее время накопилось достаточно. В той же Рязани, например, музей перевести некуда. Вслед за «Рязанским кремлем» «пал» и музей-заповедник «Тобольский кремль», за ним последовал Мирожкий монастырь в Псковской области. Не так давно всю землю монастыря решили передать церкви и тогда туристам, желающим посетить собор, останется летать туда по воздуху в собор.

Председатель архитектурной комиссии Санкт-Петербургской епархии РПЦ, игумен Александр (Фёдоров) в своем выступлении на круглом столе в агентстве «Росбалт» заявил, что принятие закона не означает, что музеи, находящиеся в храмовых зданиях или на территории ансамблей-памятников, будут закрыты. Просто руководство музея будет нести ответственность за сохранность имущества не перед главой государства, а перед Патриархом. Однако сами церковники никакой ответственности за утраченные экспонаты, переданные музеями, похоже, нести не собираются. По словам директора Санкт-Петербургского музея истории религии Бориса Аракчеева, за десять лет зафиксировано два случая утери икон, переданных его музеем церкви. Алиса Аксенова, директор Владимиро-Суздальского музея, тоже приводит случаи из своей практики. В первом - ценную старинную икону, переданную РПЦ, лишили особого режима хранения, просто сняв необходимое оборудование. Когда музейщики пришли проведать раритет, выяснилось, что «половину этих установок матушка Антонида то ли продала, то ли просто демонтировала, и икона уже была покрыта плесенью». Во втором - пострадал храм XVI века с росписями Матвеева. Священники заменили старый пол новым гранитным, а в результате здание перестало «дышать» и полностью отсырело. Не лучше воспоминания о процессе передачи музейных фондов Церкви и в Костроме. Как рассказала директор Костромского музея-заповедника Наталья Павличикова, по распоряжению Росохранкультуры музею было предписано передать в Ипатьевскому монастырю только те музейные предметы, которые имеют к нему отношение, однако священники забрали всё, что им понравилось, в том числе и ценную годуновскую коллекцию. И кто теперь будет отвечать в случае её утраты, если официально она церкви не передавалась?

О том, что долгосрочное и успешное сотрудничество между светскими и церковными учреждениями маловероятно, свидетельствует и положение Соловецкого музея-заповедника. В сентябре 2007 года вроде бы даже появилось решение правительства страны о передаче всех памятников, в том числе входящие в состав музея-заповедника Московской патриархии. Практически сразу же начались разговоры о том, что соловчан ждет участь жителей Валаама, которых выселили с острова.

Юрисконсульт Московской патриархии Ксения Чернега заявила, что передача «не повлечет катастрофических последствий для музея и местного населения Соловков, а речь о переселении не идет». Однако одновременно госпожа Чернега, комментируя ситуацию на Соловках, заявила, что «обеспечить использование православных храмов по их целевому назначению может только Русская Православная Церковь. И в этой связи ничего, кроме недоумения, не вызывает соглашение, заключенное между Соловецким музеем и монастырем и предусматривающее распределение между ними храмов-памятников». «Недоумение» имеет под собой вполне материальную основу. «Совместное использование» храма или другого здания лишает и саму церковь и созданные ею коммерческие предприятия существенных налоговых льгот. С 2002 года религиозные организации и РПЦ в первую очередь, были освобождены от налогов на прибыль, добавленную стоимость, продаж, имущество и землю. И если соседство с музеем в одном культовом здании никак не отразится на реализации необлагаемых налогом крестиков, свечей, литературы, крестинах, венчании и отпевании, то получить полное освобождение от налога на землю или имущества (например, тех же икон находящихся в совместном ведении) уже не получится.

Особенности налогообложения церковных организаций становятся наиболее актуальными, если учесть, что церковь просто требует финансового участия государства в реставрации своей собственности в будущем. Например, вице-премьер Александр Жуков не так давно заявил, что "необходимо предпринять меры законодательного характера, которые создали бы необходимую правовую базу для возможного финансирования за счет бюджетных средств объектов культуры Российской Федерации, которые находятся в собственности религиозных организаций. Чтобы эту поддержку оказывать, должны быть определенные изменения в российском законодательстве". И, похоже, они будут не единственными. Например, игумен Александр (Федоров) считает, что, с точки зрения справедливости, ранее отчужденное имущество церкви должно быть признано церковным. То есть речь идет о новой юридической форме собственности, мало согласующейся с Конституцией.

Логично предположить, что если этот закон примут с учетом всех пожеланий РПЦ, то следующим шагом станет реституция. Ведь в рассматриваемом сегодня документе речь идет не только о музеях, иконах и других культурных ценностях. РПЦ настаивает на расширении перечня церковного имущества, включения в него любой церковной недвижимости, где до 1917 года располагались приюты, богадельни, приходские школы, основанные церквями разных конфессий. Сегодня на их месте могут располагаться, предприятия, госучреждения, многоквартирные дома. Например, по словам заместителя директора по научной работе музея «Петропавловская крепость» Юлии Демиденко, к собору Петра и Павла были приписаны два дома – один на набережной реки Карповки, другой на углу Невы и Малой Дворянской улицы. В соответствии с законопроектом, Епархия может получить полное право заявить свои претензии на участки под домами. А нынешним квартировладельцам, скорее всего, предложат очистить помещение, если они не оформили право собственности на землю. Сколько сегодня в городе домов, которые могут оказать в зоне интересов религиозных организаций, никто не считал.

 

На фото Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. В 2008 году он подтвердил главе Федерального агентства по управлению федеральным имуществом Валерию Назарову, что Русская Церковь не требует от государства реституции церковного имущества.

ГЛАВНЫЕ ТЕМЫ » Все темы
Дела духовные
ПУБЛИКАЦИИ » Все публикации
22.1.2020 Юрий Нерсесов
Развод по-русски. Едва президент заклеймил Польшу за сговор с нацистской Германией, как товарищи учёные оформили специальную таблицу с завлекательным названием «Рейтинг предательства». Где предложили оценить страны Европы по доле личного состава воинских формирований на стороне Гитлера. Овчинка, однако, оказалась жульнической, причем совершенно без какой-либо необходимости.

20.1.2020 Сергей Лебедев
Эхо истории. Польша отмечала как праздник начало Второй мировой войны, но не отмечает юбилей освобождения свой столицы и не будет отмечать день Победы 9 мая. Недаром экс-кандидат в президенты от партии «Национальное движение» Мариан Ковальский сказал: «Этих торжеств вообще не должно быть. Полякам нечего праздновать. Польша проиграла Вторую мировую войну». Их право. Зато Россия не отмечает начало войн. Она отмечает их победное завершение.

18.1.2020 Андрей Дмитриев
Медведеведение. Вспомним, как скакнул вверх рейтинг Дмитрия Анатольевича после Пятидневной войны. Сейчас такого на горизонте не видно, да и, похоже, не рискует Кремль досаждать уважаемым западным партнёрам до такой степени, что даже народные республики Донбасса не признает. Но зато Медведев может дать приказ вдарить по очередным «бармалеям» хоть в Сирии, хоть в Ливии, хоть в ЦАР, и это будет воспринято на ура.

14.1.2020 Саид Гафуров
Интервью. США очень сильно облажались. Когда они узнали, что в результате удара погиб Сулеймани, то пришли в ужас, потому что ни в коем случае не хотели убивать политика такого уровня. Трамп почувствовал себя виноватым и в ходе шедших в закрытом режиме переговоров передал – «можете бомбить нашу базу, мы людей выведем, вам ничего не будет».

13.1.2020 Юрий Нерсесов
Эхо истории. Вы будете смеяться, но обнаружен очередной источник, откуда черпает информацию коллектив авторов, известный под псевдонимом Владимир Мединский. Сравнив подписанный тогда ещё скромным депутатом Госдумы от «Единой России» трактат «О русской угрозе и секретном плане Петра I» и не менее внушительный талмуд «Франция. Большой исторический путеводитель» некоего Аркадия Дельнова, я сразу заметил сходство отдельных фрагментов.

10.1.2020 Андрей Дмитриев
Петербург+Ленобласть. Беглов больше не пристает к детям и собачкам на улицах, анонсированные чистки и кадровые перестановки в целом обернулись пшиком, и сам он стал похож на вечно спящего Полтавченко. Более энергичный дядя Саша - Дрозденко - хочет баллотироваться в губернаторы 47-ого региона, но не факт, что имеет такое право по закону, а до кучи засветился с коллекцией роскошных часов.

7.1.2020 Владислав Шурыгин
Интервью. Были иллюзии, что можно договориться, сегодня ясно, что никто с нами договариваться не собирается. Ситуация 1935-36 годов перед Путиным стоит в полный рост. Он для себя мучительно ищет вопросы, кто же он в истории, и поэтому обращается к Сталину.

5.1.2020 Юрий Нерсесов
Общество зрелищ. Актёрам пофиг - вот они и отрабатывают номер без всякого энтузиазма. Трудно сделать красиво, когда на тебя напяливают офицерский мундир и требуют изображать хипстера, бегущего на митинг Навального под несуразные для XIX века мелодии «Наутилуса» и «Мумий Тролля».

29.12.2019 Михаил Трофименков
Интервью. В своих представлениях о соотношении кино и реальности Сталин был гениальным продюсером и, прежде всего, гениальным зрителем, смотревшим кино глазами «простого» советского человека – не идеального, а ещё не свободного от простых человеческих слабостей. Например, облизнуться на ножки Любови Орловой или во вторую годовщину Победы сходить не на военную монументалку, а на милую «Золушку».

26.12.2019 Юрий Нерсесов
Политический зоосад. Конечно, некоторая разница между шимпанзе Майком, моим приятелем и господином Мантуровым, имеется. Первые поднялись из низов – один, используя канистры, второй, поигрывая золотой цепью. У министра биография иная: он прошёл во власть как потомственный советский аристократ.