АПН
ГЛАВНАЯ НОВОСТИ ПУБЛИКАЦИИ МНЕНИЯ АВТОРЫ ТЕМЫ
Четверг, 21 марта 2019 » Расширенный поиск
ПУБЛИКАЦИИ » Версия для печати
Знамя своей Победы он пронес через всю жизнь. Что пронесем мы?
2009-05-13 Борис Подопригора
Знамя своей Победы он пронес через всю жизнь. Что пронесем мы?

 Памяти генерала В.Варенникова

 

Эти размышления навеяны не только отголосками афганской канонады, будем считать, траурным салютом по генералу Валентину Ивановичу Варенникову. Его судьба еще долго будет побуждать к осмыслению судьбы всей страны. Мы же вспомним генерала таким, каким он был в Афганистане, главной советской войне после Победы в 45-м. Тем более что людей военных оценивает, прежде всего, война. Эта максима на откровение не претендует, но всецело относится к его Личности - масштабной, цельной, одномерной, символизирующей лучшее из минувшей эпохи.

Между политикой и полем боя

 

Он был главным действующим и просто лицом афганской войны, по меньшей мере, самым политически облаченным шурави. В некотором роде он был ее «Жуковым», а иногда и «Молотовым». Вот - частный пример, памятный мне, тогдашнему майору-переводчику: на советской авиабазе Шинданд оказался, но не смог с неё взлететь ооновец-чилиец, да еще родственник Пиночета. Никто, включая командарма-40 и совпосла, «разрулить» ситуацию не смогли. С Тайванем, Южной Кореей, тем более с чилийской хунтой советская власть решительно «не дружила», что невозмутимо подтвердила и Москва. Варенников взял ответственность на себя - чилиец улетел. Генерал не принимал слепой бюрократизм по здравомыслию комбата Великой Отечественной. Другое дело - насколько он, воспитанный на партийной субординации, был самостоятелен в принятии судьбоносных решений? К этому он, пожалуй, стремился, но перестройка задала другие правила игры. И хотя генерал к тому времени разменял седьмой десяток, о нем, как о будущем министре обороны Советского Союза, говорили и в Кабуле, и в Москве. Генерал тоже был из числа догадливых. Главный шурави подготовил бескровный вывод войск, но выиграть войну - в смысле обеспечить живучесть лояльной нам кабульской власти он не смог или ему не дали, что в итоге - одно и тоже...

От Бога менеджер военного дела, Варенников более чем кто-либо из шурави прививал афганцам логику боевого управления, точнее - управления страной в условиях войны. Он учил их штабной конкретики в государственном строительстве. В ходе одного из первых совещаний с афганским военным министром Шахнавазом Танаем он под запись продиктовал афганцу 30-40 вопросов, которыми министр обязан владеть без блокнота, звонка в генштаб и кивка в сторону адъютанта с большим портфелем. Собственно военные среди этих вопросов составляли не более половины. После чего провел с министром часовое занятие на тему «Что такое карта и как ее читать?» Притом так погрузился в топографическую и иную специальную терминологию, что переводчику хотелось застрелиться.

С той встречи память сохранила варенниковский пример: в далеко не победном 1943-м он вызвал неприязнь командиров-однополчан лучшей в полку графикой карт. «Так вот, - резюмировал Валентин Иванович, - из всех ротных и комбатов моего полка до Победы дожил я один». Да, в мелочах он был консерватором: карта, «поднятая» карандашами, вызывала у него куда больше упоения, чем разрисованная дефицитными в 90-е годы фломастерами. Зачем он спрашивал разведчика о том, что должен знать оператор и наоборот, не понимали ни тот, ни другой. Но это не затеняет масштабов его мышления. При следующей встрече с афганским министром тот пытался обрисовать Варенникову систему мобилизационной работы в Афганистане. На что услышал: «То, что у вас есть, я знаю и так. Представьте мне предложения по созданию вашего аналога ДОСААФ. К 8.00 завтра. В 9.00 я звоню в Москву». Много ли компетентности и обязательности «во что бы то ни стало» дарит нам нынешняя управленческая культура?

 

Методологическое наследие генерала

 

Он учил афганцев мыслить, а не слепо повиноваться, чем нередко злоупотребляли прочие шурави, командированные на 2 года. К этой ответственности за судьбу своей страны тогдашние кабульские власти не были готовы. Они, даже исполненные лучших намерений, настаивали на разделении функций: Кабул занимается гражданским строительством и национальным примирением, шурави - сами и с опорой на местное воинство - защищают завоевания «народной власти». Варенников приучал афганцев к ранжированию стратегических задач: сначала отбиться от моджахедов, потом строить будущее. Приводил неотразимый по его опыту аргумент: пока идет война, ничто не ценнее грядущей победы. Но она должна быть, прежде всего, афганской, а не мирового социализма: «Ты переведи главное - пусть берут на себя…».

По этому поводу с ним спорил и Наджибулла. Даже переходил с «дорогого товарища генерала» на подчеркивающее статусное различие «господин руководитель оперативной группы». Но в конце очередной встречи афганский лидер чаще «сдавался» под натиском победителя во второй мировой. Хотя потом не всегда искал новых встреч. Более того - часто поступал по-своему. Впрочем, он просил Горбачева оставить Валентина Ивановича в Афганистане после вывода войск - как гаранта сохранения кабульской власти. Впрочем, Наджибулла был скорее прав, считая Варенникова прежде всего советским генералом, во вторую очередь - интернационалистом и «другом афганского народа». При всем уважении к памяти тогдашнего совпосла Юлия Михайловича Воронцова, эрудита и блестящего полемиста, политико-дипломатическое око Москвы не соответствовало значению главного военного, то есть, «государева наместника» в Кабуле. Варенников видел дальше и панорамнее. Почему западные гаранты вывода шурави из Афганистана никак не усмиряют моджахедов? Даже наоборот. Почему избавление Афганистана от нашего присутствия становилось самоцелью Москвы? Неужели все дело в скудоумии канувших в Лету прорабов перестройки?

Он с воодушевлением встретил приход Горбачева, но к концу афганской кампании сохранял лишь уставную сдержанность. Сталинистом, присваивающим «вождю всех народов» «Имя России», он тогда точно не был и вообще спорными историческими реминисценциям не злоупотреблял. Что же из прагматика сделало сталиниста - только ли ностальгия по молодости?, - вопрос не ограниченный послужным списком и жизненными исканиями генерала Варенникова.

Можно спорить, насколько в тактических обстоятельствах он был обращен к прошлому и будущему, и что превалировало в его взглядах. Осенью 1988-го он дотошно инструктировал «дневного» губернатора Герата Халекьяра, как воевать с его «ночным» антиподом - Тураном Исмаилом. Приводил примеры из далекой от афганцев хроники борьбы с бендеровцами в конце 40-х. Халекьяр, рассчитывавший на пост афганского премьера, относился к Варенникову, с одной стороны, с оглядкой на по-восточному изменчивого Наджибуллу. С другой, губернатор знал, что генерал, предвидевший «постсоветское» будущее Афганистана, сам ищет примирения с «ночным» Тураном. Судя по всему, Варенников связывал стабильность страны с тандемом просоветского пуштуна Наджибуллы и главного моджахеда-таджика Ахмадшаха Масуда. Может, тогда бы не было ни наркотрафика, ни талибов с бен Ладеном? По одному из свидетельств, генерал даже беседовал с Ахмадшахом, назвавшимся при встрече лишь его родственником. Но чем объяснить ракетно-бомбовые удары по Ахмадшаху непосредственно перед выходом наших последних колонн? Только ли тем, что генерала в это время не было в Кабуле? Или левая рука «не знала», что делает правая? Не актуален ли для нынешней России Закон об ответственности госслужащих? Не исторической.

* * *

Перечитывая каждый абзац, не хочется забывать и про обратную сторону листа. Его сослуживцы вспоминают и, мягко говоря, непростой характер генерала, и странности, которые кто-то назовет, в лучшем случае, сиюминутными капризами, и генеральскую уверенность в эксклюзивной правоте. Подавление статусом и опытом, увы, распространялось на всех - от переводчика до Наджибуллы. Обиженные им, в том числе и незаслуженно, скажут больше. Но я ощущаю бездну между, с одной стороны, тогдашним переводчиком-сегодняшним публицистом, с другой, возможно, единственным Военачальником, сумевшим опыт мировой войны переплавить в Достоинство выхода из острейшего из военных конфликтов второй половины ХХ века. Генерал Варенников не был мелочным и злопамятным. Мы с ним встретились на одном из чествований ветеранов-афганцев. Тогда я спросил: «Вы чувствуете, что в Афганистане сделали больше, чем генерал Уэстморленд во Вьетнаме?» В ответ Валентин Иванович меня просто обнял.

Тем более приторны мифы о Генерале, пытавшемся в единственном лице спасти социалистическое Отечество в августе 1991-го. Валентин Иванович был патриотом, но субординированным по миропониманию комбата Великой Отечественной. Точка. О Форосе с Горбачевым пусть судят те, кто там был.

Есть что-то символическое в том, что генерала похоронили 8 мая, в канун Великой Победы, знаменосцем которой он останется теперь навсегда. Свой нерастраченный душевный боезапас он передоверил нам.

Борис Подопригора,

военный переводчик времен войны в Афганистане 

ГЛАВНЫЕ ТЕМЫ » Все темы
In memoriam
ПУБЛИКАЦИИ » Все публикации
20.3.2019 Юрий Нерсесов
Наследие предков. Современная глобальная цивилизация безжалостна к традициям и воспитанные ею безродные космополиты сплошь и рядом не знают об истории собственного народа. То, что Александр Борода и Адольф Шаевич делают с «Книгой Эсфири», даже обрезанием не назовёшь – перед нами чистой воды кастрация! Не менее противная, чем издевательство над русскими былинами министра культуры России Владимира Мединского.

16.3.2019 Юрий Нерсесов
Рамзанизация. «Падишах моего народа - чеченец. - Объявил в своём блоге бывший министр обороны масхадовской Ичкерии, а ныне депутат парламента кадыровской Чечни от «Единой России» Магомед Ханбиев. - Я с русскими никогда не разговариваю. Я русским никогда слово не говорю. Я никакому русскому не сдавался. У меня не было разговора ни с одним русским генералом, ни с офицером. И я их не люблю даже сегодня. Я сын Ичкерии!» После некоторой паузы уважаемого Магомеда стали отмазывать в стиле незабвенного «Рафик ни в чём не виноват!»

8.3.2019 Андрей Дмитриев
Политический портрет. Безусловно, главной задачей Совершаевой на сегодня является успешное проведение губернаторских выборов. С чем, как уже очевидно, имеются большие проблемы. Усиление клана Ковальчуков и то, что Совершаеву называют теперь их «полномочным представителем» в Смольном, вызывает недовольство других групп влияния федерального уровня. Возможно, расклад сил изменится уже в ближайшее время.

3.3.2019 Юрий Нерсесов
Властители дум. Так сам ли Быков пишет свои книги? Или за него литературные негры строчат, как за министра культуры России Владимира Мединского? Мне страшно даже думать про такую пакость, а потому предлагаю верить в лучшее. То есть в раздвоение Зильбертруда. Или в спорящих внутри его черепушки тараканов-мозгоедов.

22.2.2019 Олег Миронов
Apocalypse now. Сурков - автор неплохих декадентских стихов и даже Агата Кристи под его патронажем записала альбом. Любопытно, что там есть такие слова: «Наш хозяин - Денница». Денница — это Люцифер. Думаю, что он применял методы добиться откровения в попытках понять, прочувствовать «русское бессознательное». Там, в этом состоянии, в этих практиках, вполне вероятно, и встретился с тем самым «хозяином».

19.2.2019 Александр Сивов
Сопротивление. Толпа регулярно скандировала частушки с упоминанием слова «Беналла». Злые языки в СМИ намекают, что Александр Беналла – любовник президента Эммануэля Макрона. Сегодня он компрометирует его не меньше, чем когда-то Распутин компрометировал последнего русского царя...

4.2.2019 Александр Сивов
Сопротивление. То, что творилось в Париже в эту субботу, 2 февраля, на так называемом «Акт 12» (двенадцатая суббота протестов), - беспрецедентно. И это при том, что последние три субботы протестных акций происходили относительно спокойно по сравнению со столкновениями 5 января. Но всё по порядку.

24.1.2019 Андрей Дмитриев
Эхо истории. 75-летие полного снятия блокады – хороший повод вспомнить о тех, кто руководил в те годы жизнью города и его обороной. Речь пойдёт об одном из ближайших соратников главы Ленинграда Андрея Жданова – втором секретаре обкома партии, генерале Терентии Штыкове. Личность весьма примечательная, оставившая немалый след не только в отечественной, но и в мировой истории.

23.1.2019 Владислав Шурыгин
Социал-дарвинизм. Всячески поддерживая и одобряя (а как иначе!?) всё задумки «ОнВамнеДимона», я предлагаю назвать этот год работы в правительстве, годом Спасения и Сохранения электроэнергии (сокращённо СС). Медведеву присвоить звание почётного рейхсфюрера СС. А к названию страны Российская Федерация, если всё у них получится, добавить гордое Konzentrationslager…

21.1.2019 Юрий Нерсесов
Властители дум. С точки зрения левых тараканов Сёмина, Фридрих Энгельс на вопрос «Наш ли Шлезвиг-Гольштейн?» должен был ответить «Наш ли Крупп?», а затем разоблачить захватническую позицию прусского империализма. Он его и разоблачал, но строго по делу.