В 2010 году в России должно произойти два знаменательных события. Запланировано завершить кампанию по обеспечению жильем очередников-ветеранов Великой Отечественной и закончить период бесплатной приватизации квартир, ранее предоставленных гражданам на условиях социального найма. И хотя первое событие касается относительно немногих, в отличие от завершения приватизации, но есть логика в том, что они практически совпадут.

Стране дается шанс подвести черту под социальными обязательствами прошлого экономического строя. Хотя разрыв будет для многих болезненным, потому что будет сопровождаться расставанием с иллюзиями.

В СССР основой всего был государственный жилой фонд. После индустриализации подавляющее большинство населения жили в квартирах государственных домов и общежитиях государственных же предприятий.

Жильцы таких домов привычно говорили «моя квартира» или «мой дом». Но юридически им принадлежало не само жилье, а право пользования этим жильем. Без права продажи, завещания. Гражданский кодекс на государственное жилье не распространялся, для него был только другой кодекс – Жилищный.

Умирала какая-нибудь одинокая бабушка – ее шкаф, черно-белый телевизор «Рекорд», платья-шляпки отходили наследникам, а вот квартира покойницы, которая представляла собой несопоставимо большую ценность, – государству, причем за так. Жестоко, но ведь это было обратной стороной предоставления жилья бесплатно, по очереди. Даже кооперативные квартиры с выплаченным паем не были в СССР настоящей личной собственностью, ибо наследовался пай, а не жилье.

Разумеется, люди мечтали получить квартиры в настоящую собственность, сделать их фактически вещами (такими же, как машины или тот же телевизор). Однако легально это было сделать невозможно. Поэтому проблемы передачи квартир по наследству решали через прописку к себе родственников, обмены, фиктивные браки и разводы. Вся эта сложная и, в общем-то, нелегальная (или полулегальная) система потихоньку и незаметно превозмогла социализм с его Швондерами, которые на заре Советской власти могли ворваться и в квартиру и сказать – у вас слишком много метров, поэтому будет уплотнение. При Брежневе представить себе такого Швондера было уже невозможно, хотя люди, живущие в одиночку в трехкомнатных квартирах, уже были.

После буржуазной революции 1991 года страна взяла курс на приватизацию общенародной собственности. Затронул процесс и жилой фонд.

У нас очень любят вспоминать олигарха А, олигарха Б, олигарха В, которые стали владельцами заводов, фабрик, нефтяных компаний, причем за доли процента от их реальной цены. Но что в областном городе N пятьсот тысяч семей стали хозяевами государственных квартир совершенно бесплатно, причем рыночная стоимость этих 500000 квартир вполне сопоставима со стоимостью небольшой олигархической империи, – про это вспоминать не любят.

А напрасно! Ведь СССР только потому мог строить жилье и обеспечивать им бесплатно своих граждан, что государству принадлежали эти самые заводы, фабрики и нефтяные компании. Одно без другого быть не может, баланс будет хронически не сходиться. Ведь и в Стране Советов жилье имело себестоимость.

Можно сказать, что правительство Ельцина дало экс-советскому народу гигантскую взятку. Вы, граждане, закрываете глаза на захват производственных активов нужными людьми, а взамен получаете кое-что: немного акций предприятий, где работаете (организаторы операции четко просчитали, что эти акции будут проданы тем же новорожденным олигархам), а главное – квартиры в собственность бесплатно.

Справедливо ли это было? Не знаю. Например, кто-то ведь получил жилье не от государства, а сам - построил в виде кооператива. Причем, если соотнести среднюю зарплату квалифицированного рабочего в Ленинграде в начале восьмидесятых с величиной всех платежей на выкуп ЖСК с нынешней зарплатой хорошего токаря и рыночной ценой квартиры в Петербурге, то получится, что советский кооператив как раз и тянул где-то на 2-4 миллиона нынешних рублей (в зависимости от числа комнат).

Так вот, и человек, выплативший пай в кооперативе, и человек, получивший квартиру от государства за так, в результате бесплатной приватизации, стали собственниками с одинаковыми правами. При этом отчисления в общественные фонды (за счет которых и было построено государственное жилье) оба делали одинаково – через зарплату. Выходит, что жилец кооператива оплатил две квартиры – свою и (частично) соседа.

Любопытно, так же вспомнить, что у жилых домов в старом фонде были хозяева. Если дом принадлежал какому-нибудь купцу 2-й гильдии Епишкину, потом был отнят большевиками, а сейчас в нем 80 квартир, то почему бы не представить себе, что Ельцин принял решение – отдать дом в собственность потомку Епишкина. А жильцов – либо на улицу, либо – пусть платят наследнику квартплату по цене гостиницы или выкупают квартиры по рыночной цене. Понятно, что Ельцин понял опасность для него такого сценария: 80 квартир – это где-то 250 избирателей, а потомок Епишкина – один. На вилы правительство поднимут! Поэтому большевистскую национализацию осудить или отменить никто не посмел. (Аналогично произошло и со старыми заводами-фабриками). Кстати, когда у нас некоторые горе-политологи заикаются о преступном характере всего советского строя, то косвенно они готовят очередной передел собственности.

Если задуматься, что тогда произошло, то окажется: государственный жилой фонд принадлежал всему советскому (на территории России – российскому народу) и вот управляющий этим фондом (президент и правительство) раздарил его. Правда, раздарил тому же народу. Но кому-то досталось койко-место в общаге в депрессивном райцентре, а кому-то просторная квартира в центре Москвы. Просто потому что по справедливости никак не получалось.

Однако, выбрав вариант приватизации жилья вместе с жилым фондом, ельцинское правительство получило от СССР в наследство и проблему – очередь. По уму надо было сказать – теперь предприятия частные, вы на них трудитесь, требуйте на них большой зарплаты, на нее купите себе жилье. Но, если бы Борис Николаевич сказал нечто подобное, выборов в 1996 году ему бы не выиграть. Помножение на ноль советских вкладов в сберкассы ему простили, а вот ликвидацию очереди бы – нет.

Поэтому людей к новому порядку – покупайте себе жилье сами – подталкивают осторожно. Пропагандируют ипотеку, например. Обещают, что она будет социальной. В Ленинградской области начинают давать бесплатно надел под индивидуальное строительство (за счет самого очередника) – стоимость такого надела в три-четыре раза ниже, чем стоимость однокомнатной квартиры в райцентре. Пытаются путем инвентаризации сократить очередь – выкинуть из нее тех, кто уже купил или получил в наследство жилье.

Но главную проблему – наличие бесплатной приватизации бесплатно же полученного от государства жилье – никто решить не посмел. В развитых странах людям тоже предоставляют муниципальное жилье. Но в США, Германии или Швеции очень сильно удивятся мысли, что семья, которая такое жилье получила, может объявить его своей собственностью. Не выкупить у муниципалитета, а именно – объявить. В этих самых развитых странах очень жестко следят, и попробует обладатель такого социального жилья уехать к родственникам, а квартиру сдать – он ее тут же потеряет. Так что Швондер переехал к ним.

Идея бесплатной приватизации жилья – наше ноу-хау. И чем дальше уходит общество от великого передела начала девяностых, тем сложней его объяснять новым поколениям.

Скажем, сейчас дают жилье ветеранам войны. К 65-летию Победы – святое дело. И они имеют возможность тут же его приватизировать. Не будем ханжами. Самые молодые ветераны уже на девятом десятке. Я уважаю их подвиг. Но не понимаю – какие-такие заслуги у их внуков-правнуков. А ведь ветеранские квартиры через несколько лет достанутся именно им. Отметим, что Россия – уникальная страна, у нас нулевой налог на наследство. Про несоциальность плоской шкалы подоходного налога прожужжали все уши, а вот про то, что в странах типа Швеции налог на наследство огромен, молчат. Но приватизацию для последних ветеранов, может, и не стоит останавливать – в конце концов, те из них, кто получает жилье сейчас, не хуже тех, кто получил его лет сорок назад (о случаях, когда ветеран уже получал квартиру и заново встал на очередь, мы умолчим).

Однако должна быть проведена черта. Строительство стены между социальным жилым фондом и жилым фондом вообще назрело. Причем приватизация и после марта 2010 года должна продолжаться, только идти она должна исключительно по ценам, приближенным к рыночным.

Алексей Миронов