Второго марша ждали все, и оппозиция, и власть. Мы, несогласные, хотели развить успех 3 марта. Смольный – взять реванш за поражение. Обстановка потихоньку накалялась.

Маршу предшествовала уже ставшая привычной масштабная полицейская спецоперации: задерживали людей из регионов и активистов протестного движения, «трясли» типографию, напечатавшую газету, и офис питерского «Яблока» (так называемый «штаб революции»), где она хранилась, отлавливали расклейщиков стикеров в метро и раздатчиков агитации на улицах. Кстати, основной претензией к газете было наличие в ней нацбольской символики и статьи автора этих строк. Органы заподозрили, что НБП, деятельность которой приостановлена, ее продолжает, и завели производство по соответствующей статье Административного кодекса. Допрос мне и ответственному за выпуск газеты, а также – официальному организатору акции Ольге Курносовой был по чистой случайности назначен в 10.00 в день Марша. Уже накануне органы активно интересовались моей персоной, поэтому я отключил мобильники и отправился ночевать в другой конец города. Курносовой повезло меньше: ее задержали возле дома, на Марш она так и не попала.

С утра ловлю тачку. Водитель-армянин интересуется: «Слушай, что в городе творится, а? Война началась?» Действительно, начиная от Невского проспекта, по Владимирскому и Загородному сплошняком стоят омоновские «броневики» с решетками на стеклах, в небе летают вертолеты, вокруг суетятся тысячи и тысячи людей в форме. Такое же усиление по всему маршруту заявленного шествия. Пионерская площадь и вовсе превращена в укрепрайон с многочисленными линиями обороны. Движение по этой причине закрыто (помнится, именно невозможностью перекрыть движение Матвиенко объясняла факт несогласования шествия).

Расплачиваюсь с водилой, выхожу из машины и двигаюсь к месту митинга проходными дворами. Приезжим из других регионов ОМОНовцам о таком явлении жизни ничего не известно, и я спокойно дохожу до места событий. По дороге встречаю группку знакомых «Что вы тут делаете? Хотим на Марш, но боимся …»

На Звенигородской улице стоят грузовики с ОМОНом из Северной Осетии. Смотрю на парней, которые готовятся превратить марш в фарш. Забавно, но полгода назад я ездил на референдум в Южную Осетию, и те же омоновцы охраняли делегацию международных наблюдателей и журналистов. Нас встречали во Владикавказе с почетным милицейским эскортом. А теперь они приехали в мой город меня бить. Удивительные вещи происходят порой в нашей большой и безумной стране…

Захожу на площадь, где уже разворачивается народ с обычным многоцветьем флагов – яблочных, нацбольских, ОГФ, НДС, АКМ и всяких других. Люди подходят, когда их число достигает примерно 2 тысяч человек, ОМОН перекрывает подходы к месту митинга. Остальные несогласные (а их явно не меньше, чем на площади) скапливаются по разные стороны Загородного проспекта.

Митинг идет своим чередом, выступают лидеры питерской оппозиции, добравшиеся из Москвы Лимонов и Удальцов, потом - заслуженный артист России Алексей Девотченко (недавно вступивший в ОГФ), но у всех одна мысль: что дальше? Огладываясь по сторонам, становится видно, что почти все пути для шествия надежно перекрыты. Особенно мощное заграждение на Загородном, где колонны ОМОНа подкрепляет кран «Галичанин», и на Гороховой, перегороженной КАМАЗами. Идти туда – самоубийство. Кровь и жертвы были бы неизбежны.

Решение приходит само собой. В конце митинга, его озвучивает Сергей Гуляев: мы все вместе должны выдвинуться в ту сторону, которая не полностью перекрыта – к метро «Пушкинская». А потом по одиночке, кто как сможет, пусть попробует добраться до Смольного.

Идем медленно, из оцепления выпускают маленькими порциями. Тем не менее, Марш несогласных продолжается. Вверх взвиваются знамена, в весеннем воздухе звучит «Это наш город». При подходе к метро выясняется, что станция закрыта на вход. Движение колонны вперед по тротуарам Загородного проспекта продолжается само собой. И вот впереди появляется омоновская цепь. Мы сцепляемся локтями с Удальцовым и еще одним парнем. Хрупкая девушка лет 17 тоже встает рядом с нами. Я чувствую, как у нее дрожат руки. Она боится (еще бы! – впереди цепи людей в касках с металлическими щитами и дубинами, которые через пару минут бросятся на нас), но идет вперед. Сергей Гуляев просит «пропустить мирных людей». Ответа нет. Мы пытаемся обойти кордон сбоку, и тут начинается мочилово: ОМОН молотит все живое.

Следующие 15-20 по площади между метро «Пушкинская» и Витебским вокзалом хаотично мечутся люди. То ОМОН переходит в наступление, то демонстранты, сбившись в кучу, пытаются продолжить движение. Над площадью зависает вертолет, поднимая клубы пыли. В ряды омоновцев летят пластиковые бутылки с минералкой и чучело драконы ГАЗЗИЛЫ (символ Газоскреба – яблочный креатив). Крики «позор», мат, команды начальства ОМОНу – все смешалось.

Зверье мочит женщин, девушек, стариков. А ведь на митинге им говорили: «Ребята, подумайте, кого вы защищаете? Бандита Кадырова и олигарха Абрамовича? Власть, которая не платит вам боевые за Чечню и кидает ваших сослуживцев в концлагерь Чернокозово? Мы стоим здесь за ваши и наши права. Подумайте об этом, прежде чем поднимать дубинки. ОМОН – с народом, не служи уродам!» Ага, с народом! Такое впечатление, что им чем-то затыкают уши. Или, может, вмазываться чем-то заставляют?

Яблочницу Ольгу Цепилову, когда она пытается помочь какой-то старушке подняться с земли, ублюдок бьет дубинкой наотмашь в лицо. Результат – перелом костей носа, гематома на все лицо, сотрясение мозга. Вижу краем глаза, как омоновец сбивает с ног и лупит дубинкой Алину Лебедеву– латышскую нацболку, в свое время отхлеставшую цветами принца Чарльза и отсидевшую два года за захват путинской приемной.

Апогея ситуация достигает у входа в метро Пушкинская, куда сдвигаются остатки несогласных. Гуляев в мегафон просит открыть вход. Щас! Следует команда задержать его самого. ОМОН идет на приступ, во все стороны лупя дубинками и ногами. При винтилове Гуляева ему остервенело бьют по руке и ломают ее. Я, после скользящего удара по голове, закрываю ее руками и пытаюсь выбраться куда-нибудь. То, что здесь никто не погиб, было чудом.

Просачиваясь мимо последнего кордона, выходу в переулок. За мной рысью появляются четыре мужичка в штатском. «Стоять, допрыгался, блядь!» - заламывают руки и сажают в милицейскую машину. Все. Программа на сегодня окончена.

Омоновцы же, разобравшись с несогласными, стали нападать на простых горожан: разогнали людей, ждавших маршрутку на остановке, избили каких-то подростков у ларьков с пивом, потом переключились на пассажиров пришедшей электрички. Я уже не говорю про журналистов, которым не помогли жилетки с надписью «пресса», выданные заботливым Смольным после Русского марша. Молотиак же. Омоновцы вели себя в Питере как крестоносцы в Константинополе, монголы в Киеве или фашисты в Севастополе. Как в захваченном городе, жителей которого отдали им на потеху. Или, как выразился начальник криминальной милиции Петербурга г-н Умнов «сотрудники милиции в этот раз сработали более организованно, нежели в предыдущие марши». Кстати, на месте проведения митинга побывало практически все руководство ГУВД и ГИБДД Петербурга, наблюдавшее за происходящим.

Марш закончился. Что имеем в остатке?

Несмотря на меньшую численность по сравнению с 3 марта и то, что маршем удалось пройти лишь несколько сотен метров, второй Марш явился достойным продолжением первого. Питер не уронил заданную тогда высокую планку. При таком количестве ОМОНа и таком его остервененении мы выступили вполне достойно. Сделали все, что могли.

Как показали нижегородские, питерские и московские события Шествия несогласных все больше напоминают боевые операции. Обе стороны продумывают маршруты движения, отвлекающие маневры и прорывы. Пытаются обмануть и нейтрализовать противника. Власть бросает в бой мощнейшие силы ОМОНа, войск и милиции, облаченные в доспехи, как средневековые рыцари. Это самая настоящая война, без кавычек. Ожесточение нарастает. Если после первого Марша люди в основном отделались синяками, то на втором уже пролилась кровь. Как минимум пять человек серьезно пострадали и оказались в больнице. Очевидно, что накал борьбы будет все сильнее с приближением думских и президентских выборов.

Но главное, что Марш несогласных стал той точкой, вокруг которой вращается политический процесс в России. Сломлена традиция беззубых юбилейных шествий на майские и ноябрьские. Всякие явлинские и зюгановы с поткиными и рогозиными оказались на обочине политического процесса. О чем и говорят их истеричные выпады против несогласных. Значит – мы движемся в правильном направлении. А опыт в уличных боях получает не только власть, но и оппозиция. И еще посмотрим, кто кого!

Фото - Фонтанка.ру