 |
 |
|
|
Россиянские баре решили проверить, как их холопы отреагируют на капитуляцию на Украине. В «Московском Комсомольце» появилась (и тут же исчезла, чтобы привлечь внимание людишек) статья, подписанная духоскрепным адвокатом с "Царьграда", членом Общественной палаты Москвы Дмитрием Красновым. О том, как России полезно терпеть поражения. Прочие духоскрепцы возмущённо закудахтали, но о том, что адвокат цинично врёт, не сказал никто.
«Обществу приятнее гордиться победами и не помнить поражения, а если уж и вспоминать, то с естественной горечью. А ведь в России именно проигранные войны и унизительные перемирия регулярно приводили к новым рывкам, реформам и, как ни поразительно, к новым победам. История не терпит сослагательного наклонения, и никто не знает, как развивалась бы цивилизация, отмени мы какую-нибудь Цусиму или Крымскую кампанию. Все подобного рода «альтернативные ветви истории» остаются фантастам, мы же можем смотреть только на факты и события, изучая их последовательность и взаимосвязи. Глядя на фактическую, состоявшуюся историю нашего Отечества, сложно не заметить несимпатичную обывателям закономерность: крупные геополитические проигрыши были порой полезнее, чем блистательные победы. Каждое военное поражение, каждый «позорный мир» не разрушали Русь, Россию, а делали её сильнее и вызывали в будущем расширение границ и укрепление позиций».
В истории большинства воевавших государств выигранные и проигранные войны чередуются. Доказать, что победы - следствия исключительно предыдущих поражений практически невозможно, а иногда с победами и вовсе ничего не выходит. Для Византийской империи серия проигранных войн обернулась захватом её территории турками-османами и шансов на то, что эта держава возродится, нет. Греция была разгромлена Германией в 1941-ом, немцы ушли с её территории в 1944-ом, боясь быть отрезанными Красной армией, греки огребли от турок на Кипре в 1974-ом и ни о каких их победах до сих пор не слышно. Возникшая в 1951 году Ливия никогда никого не побеждала, а наоборот последовательно огребала от Египта, Танзании и Чада, после чего развалилась. Проигранная Российской империей русско-японская война никакой победой не обернулась, а через 12 лет после неё Российская империя рухнула.
«Пожалуй, самым страшным поражением — фактически разгромом и порабощением — стало монгольское нашествие, вылившееся в трехсотлетнее иго. Казалось бы, куда уж хуже — полная утрата суверенитета, национальное унижение, покорная выплата дани из поколения в поколение.
Но почему же покоренный народ в этих условиях, под пятой завоевателей, вдруг оказался способным сбросить иго? Как в условиях тотального вроде бы контроля и грабежа взросла национальная сила?
Дело в том, что суверенитет удельных князей, которому положило конец нашествие, был для Руси и народов, ее населяющих, похуже любой интервенции. Да-да, не все суверенитеты одинаково хороши. Это как в семье, каждая ячейка общества обладает внутренним суверенитетом — может заводить любые порядки и отношения. Но порой окружающие бесцеремонно вторгаются, чтобы, например, унять пьяного дурака-суверена.
Русь до ордынского нашествия сложно было назвать не только единым государством, но и единой страной. Жители крошечных городишек, «столиц» княжеств, регулярно совершали взаимные набеги на соседей — грабили, жгли, убивали. Это была перманентная война всех со всеми, бесконечное сухопутное пиратство. А в мирное время грабежом занимался собственный князь с дружиной. Развитие хозяйства, маломальский прогресс в таких условиях были невозможны. А вот поражение от Батыя возможно и даже закономерно до неизбежности.
Иго — рабство, но именно во время и в условиях этого рабства Русь стала настолько сильной, что сбросила иго. Причина этого парадокса одна — после поражения вся система хозяйствования, политики, администрирования радикально изменилась. Боярство и многочисленные князья потеряли былую власть, возможности беспредельно и безнаказанно грабить простолюдинов. Народу стало жить легче».
Ордынское иго было сброшено, когда господствовавшая над раздробленной Русью Золотая Орда сама развалилась. В 1428 году от неё отделилось Узбекское ханство, в 1438-ом, затем Крымское (1441), Астраханское (1459), Казахское (1465) и другие. Правящий Россией Иван III прекратил платить дань ордынскому хану Ахмату в 1476 году. К тому времени Иван был уже вполне самодержавным монархом, однако таковой появился бы и без ига.
Централизация государства и укрощение монархом феодальной вольницы проходили как в странах, проигравших войны, так и в победоносных. Например, испанцы освободили от арабов свои земли (за исключением маленького Гранадского эмирата) уже к концу XIII века, однако на тот момент они проживали в трёх королевствах - Арагоне, Кастилии и Наварре, причём внутри каждого развлекались сеньоры со своими дружинами. Порядок навели лишь на рубеже XV-XVI вв., когда Фердинанд Арагонский с Изабеллой Кастильской объединили свои державы путём династического брака, а после смерти супруги Фердинанд завоевал Наварру.
«Все знают, что Пётр I «прорубил окно в Европу», но далеко не все помнят, что изначально-то не было и стены, в которой можно что-то прорубать. Стена выросла после заключения Столбовского мирного договора со Швецией в 1617 году. Пётр Шафиров, вице-канцлер Петра I, называл этот мир горестным и невольным для России — страна лишилась выхода к Балтийскому морю. Это была утрата не только земель, но жизненно необходимой геополитической позиции, это была катастрофа. Плюс пришлось ещё и платить гигантскую контрибуцию Швеции.
К этому времени алгоритм действий после поражения уже сложился и был не единожды опробован — удар по ненасытным элитам, отвинчивание гаек для простого народа. Унизительное поражение усилило позиции «третьего сословия» — крестьянам дали слово в местном самоуправлении и даже в Земском соборе, который тогда стал настоящим, полноценным органом власти. Беспредельные поборы заменили посильной и предсказуемой посошной податью.
Элитам же пришлось ужаться: с них начали брать налоги, «пятинные деньги», пятая часть, 20% от движимого имущества. Родовитым боярам на госслужбе составили конкуренцию служилые люди, заработали социальные лифты, началась отмена кормлений, вместо поборов населения чиновникам предложили жить на одну зарплату. В результате страна пережила Смуту, а через сто лет Петр I взял у шведов реванш».
Страна пережила Смуту в 1598-1613 гг., до заключения Столбовского мира. Конкуренцию родовитым боярам служилые люди составляли задолго до Смуты. Классический пример – выходец из семьи небогатых дворян и самый доверенный опричник Ивана Грозного Григорий (Малюта) Скуратов. Крестьянство получило слово в местном самоуправлении согласно земской реформе Ивана Грозного 1550 года. Появление крестьян на завершившим смуту Земском Соборе 1613 года, избравшем царём Михаила Романова, было чрезвычайным, а далее пошёл откат.
Один из крупнейших русских историков Василий Ключевский, справедливо указав, что пятинные деньги брали отнюдь не только с элиты, и проанализировав состав последующих Соборов, писал:
«Уже на соборах, следовавших за избирательным 1613 г., оно обозначилось исчезновением выборных от духовенства и сельского населения. Тогда собор утратил значение земского, всесословного, стал представлять службу и посадское тягло, а не землю. Но и это упрощённое, оторванное от всенародной почвы представительство иногда ещё обрубалось: по нужде или по усмотрению правительство, не тревожа городовых посадских, призывало на совет только выборных от столичных чинов да от тех городовых дворян, которые в ту минуту по делам службы находились в Москве, а на соборе 1634 г., установившем чрезвычайный всеземский сбор «со всяких людей» и, между прочим, пятую деньгу, падавшую преимущественно на посадское население, выборных от городовых посадов не видим. Так земский собор разрушался снизу: от него отваливались нижние, коренные земские его элементы, выборные от местных областных обществ, духовных, тяглых городских и сельских, даже служилых, и земский собор, теряя представительное значение, поворачивал назад к старому типу XVI в., к должностному собранию столичных чинов, служилых и торговых, так как и торговые столичные чины соединяли в себе тягло с казённой службой. На соборе 1650 г. также не было городовых посадских гласных, а столичных торговых тяглых людей представляли должностные лица, старосты и сотские, как это бывало на соборах XVI в».
Идем дальше.
В тексте написано, что Петр I, «разбитый шведами, за десять лет до Полтавы успел отменить местничество». В школе проходят, что местничество отменил не Петр, а царь Федор Алексеевич в 1682 году. За много лет до того поражения от шведов, которое, по мысли Краснова, к отмене местничества привело.
«Любое поражение в войне, любой «позорный мир» в России порождал именно такие реформы — обезжиривание элит и больше свободы народу. И каждый раз это давало один и тот же результат: разгромленная страна начинала стремительно набирать силу. Пожалуй, лучше всего показывают, как превратить текущее поражение в завтрашнюю победу, Крымская война и Парижский мирный договор, лишивший Россию Черноморского флота.
Самой заметной, революционной, невероятной для России переменой стала отмена крепостного права — миллионы россиян перестали быть вещью. Но этого мало, появились всесословные земства, суды с присяжными заседателями и адвокатами. Всё это — удар по самовластию и роскошной жизни элит. Плюс всеобщая воинская повинность, которая заставила дворянских недорослей тянуть лямку наравне с мужиками. Элиты взвыли, Россия выиграла — разгромила турок и вернула позиции на Балканах и в Чёрном море».
Взвыли в основном мужички, потерявшие в пользу помещиков, изрядную часть земли, так называемые отрезки. В среднем по России их наделы сократились примерно на 20%, а за оставшиеся пришлось десятилетиями вносить выкупные платежи, отменённые лишь в 1906 году. Поскольку денег у крестьян не имелось, основную сумму вносило государство, а потом взимало должок с процентами. В итоге за 45 лет крестьяне заплатили 1 млрд 571 млн рублей выкупа за земли, стоившие 544 млн.
Сравнение Крымской войны 1853-1856 гг. с Русско-турецкой в 1877-1878 гг. - дешёвая демагогия. Первую Россия проиграла объединённым силам Британской империи, Франции и Турции, а вторую выиграла у одних турок, которых регулярно била начиная со второй трети XVIII века. Зато появление у Константинополя нескольких английских броненосцев в 1878-ом привело к тому, что император Александр II отказался от занятия турецкой столицы. После чего под давлением Великобритании и Австро-Венгрии согласился на оскорбительный пересмотр победных итогов войны на Берлинском конгрессе. На Балканах мы получили куда меньше, чем ожидалось, а на Балтике вообще ничего. Разгромив крепость Бомарзунд на Аландских островах, победители заставили Россию отказаться от её восстановления, и в 1878-ом запрет остался в силе.
В дальнейшем Российская империя побеждала исключительно кавказских горцев, среднезиатских ханов и полумёртвую китайскую державу. Первое же столкновение с сильным противником в лице Японии обернулось позорным поражением (на дне или в руках врага оказались 2/3 русского флота, были потеряны Южный Сахалин и Ляодунский полуостров с крепостью Порт-Артур и портом Дальний).
Первая мировая война тоже победной не оказалась. Армии Австро-Венгрии и Турции, которые прогнили ещё больше, чем Россия, мы ещё били, зато с германцами дела шли из рук вон плохо. Хотя, в отличие от 1941-1945 гг., Берлин держал основную часть армии на Западном фронте, германцев мы взяли в плен менее 160 тысяч, а они наших порядка 1,3 млн – в 8 раз больше! Неудивительно, что решающую роль в свержении Николая II сыграли солдаты запасных полков в Петрограде, которые огребать от германцев категорически не желали, а затем большевиков поддержали сражавшиеся с германской армией Северный и Западный фронты.
Дальше Брестский мир, репарации, Гражданская война, разруха и значительное сокращение территории страны. Были потеряны Польша, Финляндия, Молдавия, часть Украины, Белоруссии и Армении, а также некоторые русские приграничные земли (Иван-город, Печенга, Пыталово и др.). Лишь благодаря наличию в стране партии большевиков, страна вернула себе утерянные владения и обрела новое величие. Если царьградский адвокат считает, что такая партия есть и сейчас, то пусть не кривляется, а как Ленин назовёт её прямо.
Юрий Нерсесов