 |
 |
|
|
В последние месяцы все чаще появляются новости о строительстве в России новых предприятий микроэлектронной промышленности — от проектов в Татарстане до расширения производственных площадок на Урале и в других регионах. Как обычно, общественная дискуссия почти сразу сводится к одному вопросу: «Когда мы догоним Тайвань, Южную Корею или США по технологическим нормам?» Однако тут сама постановка вопроса неверна.
Оценивать российскую микроэлектронику исключительно по размеру технологического процесса — примерно то же самое, что оценивать ледокол, сравнивая его со скоростью гоночной яхты. Вопрос не в том, кто быстрее, а в том, кто способен лучше решать собственные задачи. Государству, на самом деле, необходима не самая модная технология ради красивой презентации, а гарантированная способность производить критически важную электронику независимо от внешнего давления.
Современная политическая экономия давно показала, что в стратегических высокотехнологичных отраслях рынок никогда не был главным двигателем развития. Американская микроэлектроника выросла благодаря масштабным государственным заказам, прежде всего военным; французская или японская, благодаря программам государственной поддержки; китайские успехи последних десятилетий также опираются на многотриллионные государственные программы, льготное финансирование и долгосрочное промышленное планирование. Литографические комплексы нигде не возникают благодаря «невидимой руке рынка» — они являются результатом десятилетий государственной промышленной политики.
Именно поэтому строительство новых предприятий — будь то завод «Волга» в Татарстане, проекты в Екатеринбурге или модернизация уже существующих производств — следует рассматривать как создание собственной технологической экосистемы. Если удастся обеспечить устойчивое серийное производство по нормам 55–40 нм, а затем освоить 28 нм, это станет серьезным достижением. Для промышленной автоматики, автомобильной электроники, энергетики, телекоммуникаций, приборостроения, авиации, железнодорожного транспорта и множества систем управления подобные технологии остаются вполне современными и востребованными.
Особое значение имеет развитие производства аналоговых микросхем. В общественном сознании микроэлектроника часто сводится к процессорам для смартфонов или видеокарт. Между тем современная промышленность в огромной степени зависит именно от аналоговой электроники: датчиков, силовой электроники, преобразователей сигналов, компонентов систем управления. Здесь минимальный размер транзистора, да и триггера тоже далеко не всегда является главным критерием, а гораздо важнее надежность, устойчивость к перегрузкам, долговечность и стабильная работа в тяжелых условиях эксплуатации.
Это особенно важно для оборонной промышленности. В массовом сознании укоренилось представление, будто обороноспособность определяется исключительно самым тонким технологическим процессом, тогда как в военном деле в действительности для значительной части техники приоритет имеют не рекордные геометрические размеры или характеристики вычислительной мощности, а надежность, помехоустойчивость, предсказуемость работы и способность функционировать в экстремальных условиях. Во многих системах управления, связи, радиолокации и специальной аппаратуре именно эти качества оказываются важнее, чем переход на очередную ступень миниатюризации, и именно поэтому существующие российские технологии уже сегодня позволяют решать значительную часть (чтобы не сказать подавляющее большинство) задач обеспечения национальной безопасности.
Это ни в коем случае не означает отсутствия проблем, скажем, в начале специальной военной операции отрасль столкнулась с серьезными трудностями из-за санкций и разрыва привычных цепочек поставок, причем речь шла далеко не только о сложнейшем оборудовании (тут – как раз – важнейшие меры в части мобилизационного резерва были приняты заблаговременно). Возникали перебои с поставками специализированных материалов — различных лаков, растворителей, химических компонентов и других расходных материалов, которые используются при производстве микросхем, и их потребление измеряется не тоннами, а зачастую килограммами, но отсутствие даже таких сравнительно небольших объемов способно остановить целую производственную линию. Этот опыт еще раз показал, что технологический суверенитет складывается из тысяч, на первый взгляд, незаметных элементов, и это хорошо понимали при планировании мобилизационных резервов в СССР – все, каждая мелочь должна была производиться в стране, даже если из-за мизерных потребностей это не было оправдано с точки зрения рыночной логики.
Наиболее сложной задачей остается создание собственного литографического оборудования, поскольку литограф — это вовсе не отдельный станок, а вершина огромной технологической пирамиды, объединяющей сверхточную оптику, лазерную технику, механику, вакуумные технологии, материаловедение, программное обеспечение и десятки других направлений. Подобные компетенции крупнейшие мировые компании создавали десятилетиями, и было б странно ожидать, что Россия сможет пройти этот путь за несколько лет. Поэтому на повестке дня стоит значительно важнее поступательное накопление компетенций и последовательное расширение собственного технологического цикла.
Основные проблемы отрасли лежат сегодня не столько в инженерной, сколько в институциональной и экономической плоскости, ведь микроэлектроника требует длинных денег, длительного горизонта планирования и готовности инвестировать в проекты с окупаемостью через десять–пятнадцать лет. Частный капитал во всем мире крайне редко и неохотно берет на себя подобные риски, поэтому государство везде неизбежно становится главным инвестором и координатором развития отрасли, то есть, это не российская специфика, а мировая закономерность.
Нередко можно услышать, что отечественная микроэлектроника «застряла на уровне 180 нм» и потому безнадежно отстает, однако само понятие отставания требует осторожного употребления: если целью считать производство флагманских смартфонов, то сравнение с мировыми лидерами действительно окажется не в нашу пользу. Но если задача заключается в создании собственной промышленной базы, независимой от санкций и внешнего давления, способной обеспечить обороноспособность и национальную безопасность (как этот раздел называют в консолидированном бюджете), то критерии оценки меняются принципиально.
России сегодня важнее не выиграть гонку презентационных характеристик, а то и соревнование рекламных буклетов, а восстановить полный технологический цикл — от материалов, комплектующих и оборудования до серийного производства электронных компонентов, а вот после создания такого фундамента дальнейшее уменьшение технологических норм станет уже инженерной, а не политэкономической и бюджетной задачей. Без него никакая «гонка нанометров» не имеет стратегического смысла.
Технологический суверенитет — это не появление очередного «убийцы» зарубежного процессора и не возможность похвастаться красивой цифрой в презентации, а способность государства самостоятельно производить критически важную электронику для промышленности, транспорта, энергетики, медицины и обороны независимо от внешних ограничений. Когда никакие санкции уже не смогут остановить развитие российской промышленности, именно тогда можно будет сказать, что главная цель достигнута.
Саид Гафуров, кандидат экономических наук, доцент МГЛУ и РГСУ, член Центрального Совета Независимого профсоюза «Новый труд»;
Дарья Митина, председатель Независимого профсоюза «Новый труд», секретарь ЦК ОКП