В первые дни после убийства адвоката Станислава Маркелова в этом преступлении обвиняли в основном сторонников полковника Буданова, освобождению которого Маркелов препятствовал в последние дни своей жизни. Одновременно смерть Станислава связывали с делом о покушении на редактора газеты «Химкинская правда» Михаила Бекетова, интересы которого Маркелов также отстаивал.

Однако в последнее время в деле обнаружились странности, позволяющие говорить о возможном чеченском следе. И даже о двух. Международная правозащитная организация «Human Rights Watch» обращает внимание, что среди клиентов убитого был чеченец Мохамадсалах Масаев, который был похищен 3 августа 2008 года, после того как обвинил президента Чечни Рамзана Кадырова в создании и контроле незаконных тюрем в Чечне». Масаев, в частности, утверждал, что он сам более четырёх месяцев содержался в одной из таких тюрем, расположенных в родовом гнезде клана Кадыровых – посёлке Центорой. Если Станислав обнаружил доказательства существования тюрьмы в Центорое, причастности Кадырова к исчезновению Масаева или хотя бы был близок к этому, спасти его от смерти могло только чудо, а освобождение Буданова дало отличный повод направить следствие по ложному пути.

С другой стороны, к ликвидации могли быть причастны и влиятельные граждане, обитающие в окрестностях Кремля. Для них убийство Маркелова после выхода на свободу Буданова - идеальный повод как для дальнейшего удавливания оппозиции, так и для отказа от пересмотра дел других российских военнослужащих, обвиняемых в преступлениях против мирных чеченцев. «Буданова отпустили, и вот что началось! – скажут теперь кремлёвские державники. – А представляете, что начнётся, если мы Аракчеева освободим!»

Второй чеченский след указывает на окружение проживающих в Норвегии родителей убитой Будановым Эльзы Кунгаевой. Маркелов представлял интересы Кунгаевых, когда дело Буданова только раскручивалось, однако в 2002 году со скандалом расстался со своими подзащитными, после чего другой адвокат семьи Абдулла Хамзаев даже подрался с ним. Поневоле возникает вопрос: что заставило чеченскую сторону опять воспользоваться услугами Станислава? Может быть, и там кому-то понадобилось сделать из молодого адвоката ритуальную жертву призрака русского фашизма?