Не секрет, что в Северной Нигерии любая оппозиция царствующим кланам является «экстремизмом» и беззаветно уничтожается карательными органами. Любая политическая деятельность, от митингов и листовок до интернета и газет, имеющая хоть малейшие признаки недовольства любым уровнем власти, приравнивается к преступлению. А любая коллективная структура, вроде партий, движений и "клубов по интересам", соответственно является организованной преступностью.

Дикость, скажете? Ничего подобного. Все законно и суверенно-демократично. На вертикали власти сияет закон «о противодействии экстремизму» и уголовные статьи за разжигание крамолы – 282-я против русских и целых три 280-х против смутьянов «вообще». Разжигание розни, призывы к экстремизму, а также создание экстремистского сообщества и организации. От них – тонны ведомственных инструкций, а также соответствующие подразделения силовых структур.

По славной традиции, благодаря пятому управлению КГБ, диссидентская общественность считает верховным карателем «кровавую гэбню» (тм). Гэбня, конечно, кровавая, только по отношению к обычным людям она давно скромно курит - в тени еще более жуткой организации. Занятая переделом собственности больше других, «контора» предпочитает не напрягаться, оставляя за собой лишь координацию репрессий. Непосредственным борцом за диктатуру закона выступает другая структура – УБОП.

Шоу начинается

Борцы с организованной преступностью возникли далеко не вчера и за свою историю претерпели немало бюрократических изменений. Все началось еще в советское время – в 1985 году МВД СССР издало приказ о выделении в уголовный розыск отдельных сотрудников, обеспечивающих работу по БОП. Затем при региональных ГУВД стали создавать соответствующие подразделения – «шестые отделы», возглавляемые известным генералом Гуровым. В 1991 году в системе МВД были созданы самостоятельные структуры по борьбе с оргпреступностью и коррупцией, известные как ОРБ (оперативно-разыскные бюро).

В конце 1991 года уже самостоятельно действовали 10 региональных и 67 территориальных специализированных ОРБ, их подразделения были созданы в 144 городах со сложной криминальной обстановкой. В первую очередь их бросили на выявление организованных групп «корыстно-насильственной направленности».

В феврале 92 года создано ГУОП МВД, с января 93-го года начали действовать 12 межрегиональных управлений и управления в субъектах РФ. К середине 90-х оформилась та организация, которую все знают как РУБОП. Именно за ней был закреплен элитный милицейский спецназ – СОБР, наводящий ужас на банды и ставший одним из самых боеспособных подразделений в первую чеченскую.

В региональные управления по борьбе с оргпреступностью приходили, как считалось, лучшие - профессионалы из самых разных служб и ведомств, из уголовного розыска, БХСС, из КГБ. Потом стали брать и молодежь сразу после училищ и академий. Однако необходимой материально-теоретической базы для борьбы с «мафией» новая структура не имела. До «перестройки» в СССР не было организованной преступности, а бандами занимались обычные сотрудники криминальной милиции (всем известный пример – начальник отдела МУР по борьбе с бандитизмом Глеб Жеглов).

Благодаря постсоветскому коллапсу силовых структур, противодействие и профилактика преступности резко снизились. Стихийно возникающие рыночные отношения, несовершенные, нерегулируемые и бесконтрольные, оказались пронизаны паразитами – преступниками, наживавшимися на деятельности коммерсантов. Такие преступления как грабежи, разбой, вымогательство, рэкет и бандитизм приобрели не только групповой, но и организованный оттенок – четкая структура, иерархия, хорошая подготовка исполнителей, проникновение в органы власти.

В начале 90-х методы «мафии» ужесточились, появились новые виды преступлений, более дерзкие и циничные. Для достижения намеченной цели бандиты не гнушались никакими средствами - «Криминальную Россию» смотрели все. Улицы некоторых город оказались буквально залиты кровью жертв внутренних разборок и внешних нападений. Стали обыденными похищения людей, захват заложников, заказные убийства, фиктивное банкротство, вымогательство денег и другого имущества у граждан и предприятий.

Организованная преступность поразила страну как раковая опухоль. Практически вся экономика оказалась поделена между ОПГ по территориальному принципу (самые известные «солнцевские» и тьма аналогичных сообществ по всей России). Отдельной строкой стояли этнические ОПГ (в основном кавказские) – еще более отмороженные, чем славянские «коллеги».

Из-за социальных катаклизмов в бандах оказалось множество весьма опасных людей, имеющих армейское, милицейское и даже чекистское прошлое. Кроме изначально криминальных «боевиков», в ОПГ было много вчерашних спортсменов, военнослужащих, ветеранов «горячих точек». Синтез этих двух умений – воровать и грабить с одной стороны, и воевать и побеждать – с другой, сотворил чудовищный механизм насилия.

Противоположности притягиваются

Нацболы, которые «общались» с убоповцами, приводили их слова: «мы сами бандиты», «крышуем бандитов» и тому подобное. Все потому, что в 90-е годы милицейское начальство и занятая внутренней грызней власть не нашли ничего лучше, как вышибать клин клином. Возможно, у них не было другого выхода, но точно не было денег и профессионализма. Милиции противостояли отлично вооруженные, технически оснащенные, дерзкие, мобильные группировки. ОПГ превратились в небольшие армии, контролирующие целые районы городов и сферы деятельности, имеющие коррупционное «прикрытие» во власти. Поэтому, чтобы победить организованную преступность, РУБОПу пришлось самому стать организованной преступностью.

Советская система борьбы с преступностью была разрушена. Милицию поразил дефицит квалифицированных кадров, финансирования, материально-технического обеспечения. Суды и прокуратура погрязли в коррупции. По этим причинам больше половины дел не удавалось довести до суда либо они там «разваливались». Нигде не зафиксировано, но по всему видно – противодействие ОПГ началось на уровне оперативно-розыскной деятельности, на «земле». А вне судебного преследования на беспредел можно ответить только беспределом.

Задачей милиции является не только выявление, пресечение и раскрытие, но также предупреждение преступлений. Не имея возможности, либо не желая работать законными методами, РУБОП начал «предупреждать» преступность ее же оружием. В состав ОПГ внедрялись агенты, вербовались информаторы. Стравливая группировки между собой, РУБОП добивался их взаимного уничтожения, иногда и самолично участвуя в ликвидации. Никакой «белой стрелы» не было, просто неуязвимого для закона «авторитета» могли найти в канаве с проломленным черепом.

Исполнительная власть всецело поддерживала РУБОП в его «неформальных» начинаниях. В 1994 году вышел указ президента «О неотложных мерах по защите населения от бандитизма» за номером 1226. Указ предоставил милиции право задерживать на срок до 30 дней без предъявления обвинения лиц, подозреваемых в участии в ОПГ. В течение года после вступления указа в силу РУБОПами было задержано 22 400 человек и возбуждено 11 000 уголовных дел. Указ, перечеркнувший 48-часовое задержание по Конституции, был впоследствии отменен, но тогда милиция впервые почувствовала себя всесильной и безнаказанной.

С другой стороны РУБОП был лишен специальной законодательной базы для своей деятельности. Например, в 95-м году рукой Ельцина администрация президента отклонила великолепный законопроект «О борьбе с организованной преступностью», принятый Госдумой и Советом Федерации. О его качестве говорит то, что на основе этого непринятого (!) закона создавали свои нормативные акты большинство республик СНГ.

Или другой пример – отклонение президентом закона «О государственной защите потерпевших, свидетелей и других лиц, содействующих уголовному судопроизводству». В итоге РУБОП не мог гарантировать безопасность свидетелей – одного из важнейших элементов в доказательной базе по делам против ОПГ, что также подталкивало к «альтернативным» методам.

Постепенно РУБОП начал широко применять, мягко выражаясь, противозаконные методы борьбы. В ход пошли пытки, выбивание признательных показаний и физическое воздействие на бандитов вплоть до убийства. Противостоя полным отморозкам и беспредельщикам из ОПГ, оперативники сами потихоньку превращались в таковых. Конечно, изначально беспредел и бандитские методы не были системным явлением. Но постепенно легендарные, овеянные славой РУБОПы переродились, превратившись по сути в тех, с кем надлежит им бороться. В организованные преступные группировки. Вооруженные законным правом применения силы.

Картина маслом

К началу нового тысячелетия организованная преступность была почти уничтожена. Криминальный беспредел 90-х годов закончился, но РУБОП никуда не делся. Самые умные бандиты просто пошли под «ментовскую крышу», от глупых осталась только кровь на полу шестых отделов и свежая земля в глухих лесах. Уничтожив крупнейшие ОПГ, переродившийся РУБОП сам остался последней преступной группировкой. Сотрудники ведомства ежегодно становились фигурантами нескольких уголовных дел во всех регионах страны. РУБОП стал сам «крышевать» бизнес, который освободился от петли бандитов, втянулся в криминальные разборки, начал участвовать в выбивании долгов.

Высокая планка РУБОПа тесно связано с именем Владимира Рушайло. Именно Рушайло возвеличил эту линию милицейской работы, создав, по сути, государство в государстве, самостоятельную спецслужбу. Но любая медаль имеет две стороны. Чем мощнее и самостоятельнее становился РУБОП, тем все больше выходил он из-под внешнего контроля. Поговорка «шаболовские круче, чем солнцевские» появилась на свет как раз тогда. Потом Рушайло сняли - министр Куликов посчитал, что РУБОП чересчур «отбился от рук», и «отделил плод от родителя». Однако зерна были уже брошены в землю - когда в 98-м Рушайло вернулся обратно на коне, зерна эти дали обильные всходы.

Никто уже не обращал внимания на беспредел, творимый РУБОПами. Лояльность и управляемость - единственное, что требовалось тогда от любого милицейского подразделения. И уж в чем в чем, а в покорности РУБОПов прежнее МВД никогда не сомневалось. Недаром большинство наиболее щекотливых дел - политических или коммерческих - министерство решало именно через борцов с оргпреступностью. Как КГБ был вооруженным отрядом партии, так и РУБОПы были вооруженными отрядами МВД. Самой надежной, самой преданной гвардией, готовой выполнить любой приказ...

В далеком 2001 году, казалось, случилось невозможное. Министр внутренних дел Грызлов, бывший гражданский чиновник, заявил о необходимости расформирования РУБОПов. Сутью реформы было взятие под контроль обретшего невиданную силу полукриминального ведомства. Грызлов подверг жесткой критике работу подразделений БОП. На открытой части совещания по этому поводу глава МВД лишь заявил, что отдачи от РУБОПов нет, а многие расследования не доведены до конца. Все вышеперечисленное изложили «за закрытыми дверями», да и прессе Грызлов заявил, что эти структуры занимались «не борьбой с оргпреступностью, а «организацией преступности».

Новое руководство МВД запланировало создать ОРБ в федеральных округах, а в регионах – управления по борьбе с организованной преступностью, при криминальной милиции ГУВД субъекта. Однако на самом деле «ментовскую гвардию» никто отменять не собирался. Как выразился один из сибирских начальников РУБОПа: «Вряд ли нас расформируют. Реорганизация ограничена будет лишь изменением названия и направления деятельности РУБОП».

Так оно и произошло. За четыре с половиной месяца на новом посту Грызлов, заявив о реформировании МВД, свел изменения к «зачистке» аппарата от людей бывшего министра Рушайло, назначив на ключевые руководящие должности «своих» генералов из ФСБ. Затем были созданы семь региональных округов МВД, куда Грызлов подобрал милицейских генералов, послушных ему и Кремлю, а не региональным лидерам. Политические цели по «укреплению вертикали власти» слабо отразились на сути РУБОПа и милиции вообще.

Путин, нашей юности полет

Вновь созданным УБОПам при КМ ГУВД регионов предоставлены широкие полномочия: борьба с бандитизмом, с организованными преступными сообществами, подрыв экономических основ ОПГ, борьба с коррупцией, координация антитеррора в МВД, а также борьба с терроризмом и экстремизмом. В компетенции УБОПа - дела о похищении людей, незаконном лишении свободы, вымогательстве, преступном обороте оружия, наркотиков. Отдельным пунктом - проведение оперативно-разведывательных мероприятий, направленных на выявление и пресечение проявлений экстремизма, участие в осуществлении мероприятий по борьбе с терроризмом.

Непосредственно политикой вообще и оппозицией в частности в УБОПе занимаются отделы по борьбе с терроризмом и экстремизмом. Ясно, что «политические экстремисты» в отличие от бандитов не опасны, и их организации не идут ни в какое сравнение с ОПГ. Однако государство считает их такими же преступниками, а политическую деятельность - преступлением, поэтому к оппозиционерам применяются абсолютно те же самые методы борьбы, которые РУБОП использовал против ОПГ. А именно: все средства и мероприятия оперативно-розыскной деятельности, все негласные методы «профилактики» обычной преступности, в том числе незаконные, опасные для жизни и здоровья «объектов».

В глазах сотрудника УБОП всякий гражданский активист является обычным преступником и ничем не отличается от убийц, грабителей и бандитов, раз государство объявило оппозицию преступлением. Таким образом, опера и следователя в плане борьбы с оппозицией не сдерживает абсолютно ничего. Ему дана команда «фас», а тонкости вроде «закона» и «демократии» в этих структурах никого не интересуют. Милиция как армия – не рассуждает, а выполняют приказы, и единственным авторитетом для них является собственное начальство, а никакая не конституция и права человека.

Не стоит думать, листовки и митинги «малозначительны и не опасны», по сравнению, например, с оргпреступностью и терроризмом – для РУБОПа они такая же красная тряпка. Гражданский активист для них такая же сияющая строчка в ведомственных показателях, где-то между убийцами и ваххабитами. Забудьте фразу «в моих действиях нет ничего противозаконного» - для ментов ваши действия целиком и полностью противозаконны.

Оппозиционер для них – точно такой же преступник, и перед ними стоит задача уничтожить оппозицию наравне с уголовниками. Всеми законными и не законными методами. Против активистов используются все полицейские средства и приемы – «прослушка», провокации, вербовка агентуры. Идут постоянные попытки сорвать политическую деятельность - либо «закрыв» по статьям УК, либо путем незаконного силового давления, вплоть до физического уничтожения.

К сожалению, это не красивые слова. «Ментовский беспредел» против оппозиции начинается не с уголовного дела. Закон «об оперативно-розыскной деятельности» и множество внутренних инструкций позволяют антиэкстремистским отделам УБОП активно противодействовать «крамоле» уже на стадии доуголовных оперативных мероприятий, когда нет ни состава «преступления», ни признаков подготовки к нему.

Все слышали, а многие «участвовали» в так называемой операции «Заслон», которую регулярно проводят УБОП и ФСБ в периоды «Маршей несогласных». Заключается она в том, что всех вероятных участников мероприятий пытаются на эти акции любыми способами не пустить – снимают с транспорта, сажают на «сутки» в спецприемники по подставным делам, избивают (часто с отъемом паспорта), подбрасывают оружие и наркотики…

Как ни «забавно», но с точки зрения сотрудников УБОП все их действия абсолютно законны. Ведь им ставится задача – не допустить «экстремистские проявления», пресечь «массовые беспорядки», противодействовать организованной преступности, где «преступление» - и есть политическая деятельность.

В оперативно-розыскной деятельности существуют два понятия – «разработка» и «реализация». На любого более-менее значимого оппозиционера заводят оперативное дело, куда подшиваются все данные о личности и материалы, которые служат доказательством его «экстремистской» деятельности и могут (должны) послужить базой для будущего уголовного дела. С этого момента человек находится «в разработке». Его начинают таскать на неформальные допросы, собирать сведения, оказывать давление.

Обычно «разработка» УБОПом длится до полугода или год. После этого человек должен быть «реализован». Реализация – это либо уголовное дело, либо иные меры воздействия, которые заставят человека прекратить его политическую (в данном случае) деятельность. Если человек не «реализован» в течение определенного начальством времени, оперативник получает выговор. Отсюда проистекает «активность» оперов – отсюда «несогласных» сажают в тюрьмы по фальсифицированным делам, избивают и даже убивают.

Не стоит «вешать» УБОП всех собак. Эта структура 10 лет противостояла одной из сильнейших систем организованной преступности в мире. Используя при этом такие же жестокие методы, не имея долгое время ни должной законодательной базы, ни материально-технического обеспечения. По-другому они уже не умеют – да и сложно при всем вышеописанном от них этого ждать. На самом деле УБОП – это инструмент, пусть наглухо отмороженный и больше похожий на «эскадроны смерти» на оккупированной территории.

Вопросы нужно задавать тем, кто отдает приказы на вооруженную борьбу с инакомыслием и не реформирует подобную структуру в стране, где вроде бы есть цивилизация, права человека и закон.

И самое главное - надо осознавать, кто перед тобой, и перестать прыгать на амбразуру, а действовать умно.