 |
|
| ГЛАВНАЯ |  |
НОВОСТИ | |
ПУБЛИКАЦИИ | |
МНЕНИЯ | |
АВТОРЫ | |
ТЕМЫ |
| Среда, 7 октября 2026 | » Расширенный поиск |
 «Нельзя заставить русские рабочие массы признать своей культурой и языком украинский»
26 апреля 1926 года - 100 лет назад – Иосиф Сталин направил письмо в адрес Политбюро ЦК КП(б) Украины о «перегибах украинизации»
Тем самым он попытался одернуть местные партийные элиты, которые в ходе изначально запущенного Москвой процесса потеряли всякие берега, скатились в национализм и насильственное насаждение «мовы». Внедрял в жизнь установки вождя глава КП(б)У Лазарь Каганович, который находился в жестком конфликте со «свидомой» частью руководства республики. Тема на сегодня политически актуальная и весьма горячая. С одной стороны, для сегодняшних киевских властей Сталин и Каганович – этакие черти, губители, «каты» (палачи). С другой, в России популярны рассуждения про «бомбу, заложенную под государственность» в ходе создания Украинской ССР. Саму по себе украинизацию 1920-х многие считают преступлением лидеров партии большевиков, причем обвинительные аргументы выглядят достаточно серьезно. Попробуем спокойно разобраться. Зачем большевикам понадобилась украинизация? Первый фактор – идеологический. Считалось, что украинцев, как и другие народы царизм угнетал, и им следует дать возможность новые возможности для развития. Сталин в докладе на XII съезде РКП(б) утверждал: «Нужно принять все меры, чтобы советская власть стала понятной и родной, чтобы советская власть была у нас не только русской, но и междунациональной». Отсюда вывод – необразованные, но в большинстве своем украиноязычные сельские массы нужно подтягивать до уровня городского населения, поднимать их культурный уровень. А для этого следует ввести обязательное обучение украинскому языку в партийном и управленческом аппарате, издавать больше украиноязычных книг и газет, снимать фильмов, делать театральных постановок и так далее. В рамках единой советской семьи народов, разумеется. Второй – кадровый. На раннем этапе существования СССР Кремль столкнулся в окраинных республиках с явлением, которое назвали национал-коммунизмом. (Не путать с национал-большевизмом, который отдавал приоритет централизации, собиранию земель исторической России, в то время как национал-коммунисты наоборот стремились к максимальной независимости от Москвы, часто используя красный флаг как прикрытие). Крупнейшей республикой была Украина, где позиции национал-коммунистов были очень сильны. С ними Сталин тогда был вынужден считаться в силу их популярности. Третий фактор – внешний. В 1921 году была произведена неудачная попытка «воткнуть красный штык в сердце Европы» путем похода советских войск на Варшаву. При этом по Рижскому мирному договору под властью Польши остались Волынь и другие западно-украинские регионы. Там была своя Компартия Западной Украины (КПЗУ), чье руководство, также стоявшее на национал-коммунистических позициях, перебралось в СССР. Существовала совершенно реальная опасность, что лидер Польши Юзеф Пилсудский при поддержке западных держав пойдет на интервенцию, используя национальный фактор и риторику об объединении украинцев. Украинизация должна была эти козыри у польских панов выбить. «Я знаю многих ответственных работников, которые являются юдофобами и ярыми украинскими националистами» В апреле 1925 года руководителем КП(б)У становится Лазарь Каганович. Напутствуя его, Сталин отметил, что в украинском Политбюро царят полный разброд и шатания: «Сначала один член Политбюро расходится с другим – получается 7 мнений, а потом каждый член Политбюро расходится сам с собой – получается ещё 7 мнений, а в целом 14 мнений... Вы должны это преодолеть своей устойчивой принципиальностью, вашей энергичной работоспособностью, чем указанные члены Политбюро ЦК КП(б) Украины не особенно отличаются». Для такой миссии Каганович виделся идеальной фигурой. Во-первых, местный уроженец – произошел на свет в селе Кабаны (ныне в чернобыльской зоне). Во-вторых, в юности работал на заводах в Киеве, был участником революционных событий в Юзовке. В-третьих, лично преданный Сталину человек, целеустремленный и жесткий, который мог навести порядок в этом муравейнике. Каганович решительно взялся за украинизацию, заявив, что: «Конечно, вся партия – и русский кадр, и, в первую очередь старые большевики, старая гвардия должна заняться изучением украинского языка, чтобы приблизиться к украинским массам». Причем сам Лазарь языка не знал – в Кабанах говорили на суржике с сильной примесью белорусских слов, рабочие в Киеве и Юзовке тоже были русскоязычные – но взялся за его изучение. Сроки были поставлены авральные. К 1 января 1926 года планировалось перейти на украинское делопроизводство всем госучреждениям. Противников таких нововведений было разрешено увольнять. Увеличивалось издание учебной и художественной литературы, а также газет на украинском. Нужно отметить, что наряду с этим проводилась и борьба с национализмом. Эти две задачи ставились через запятую: «правильная» украинизация противопоставлялась «неправильному» национализму. Историк Рой Медведев отмечал, что Каганович «был безжалостен ко всему, что казалось ему украинским национализмом. Он любил повторять, что каждый украинец – потенциальный националист». Медведев в 90-е годы прошлого века явно хотел обличить Лазаря, но из сегодняшнего дня такой подход видится вполне адекватным. Украинизация вызвала взрыв массового недовольства в преимущественно русских областях – в Харькове, Одессе, в Донбассе. Ведь вынуждены были учить язык не только служащие и партийные работники, но ещё и интеллигенция, профессора, учителя, студенты. Люди негодовали на собраниях, отправляли многочисленные письма и жалобы в партийные органы и в прессу. К 1 января 1926 года стало ясно, что «мову» даже при всех принятых мерах учить не хотят. Историк Елена Борисенок приводит статистику: по результатам проверки на апрель 1926-ого в наркоматах УССР из 2549 служащих хорошо владели языком 484, удовлетворительно – 1134, не владели 931. В трестах и торгово-промышленных предприятиях из 2913 человек хорошо знали украинский 255 человек, средне – 1077 и не знали 1581. Приведем здесь выдержки из одного интересного документа, хранящегося в фондах Российского государственного архива социально-политической истории. Это письмо в адрес члена Политбюро ЦК ВКП(б) Николая Бухарина от некоего А. Дитилова из Киева. Будучи явно идейным коммунистом, вероятно, из числа технической интеллигенции, он с недоумением наблюдал за происходящим и не просто указывал на опасности процесса украинизации, но и давал рекомендации, что и как следует исправить: «В то время как незыблемыми основами ленинского понимания национального вопроса является "ни капли подчинения, ни капли угнетения", основами политики, проводимой на Украине, является именно обратное. На основании такого своеобразного понимания ленинской тактики производится энергичное возрождение "своей, национальной украинской культуры", организация различных обществ архи-мелкобуржуазного толка, проводится генеральное внедрение "украинской культуры" в общественный и индивидуальный быт, вплоть до ношения селянских кожухов, селянских сапог и т.п.» Дитилов предлагал оздоровить личный состав руководящих органов («я знаю многих ответственных работников, которые являются юдофобами и ярыми украинскими националистами»), устранить всякий принудительный характер украинизации, а также отменить общегосударственный язык. Иначе – указывал он – будут тяжелые последствия: восторжествует культура украинского мещанства, деревня поглотит город, начнется повальное бегство профессоров, студенчества, инженеров в Москву, Ленинград, РСФСР. В корень смотрел товарищ Дитилов! Неизвестно, насколько его доводы были восприняты наверху, но национал-коммунисты сами испортили себе всю поляну. Нарком просвещения УССР Александр Шумский на приме у Сталина осенью 1925 года заявил, что руководящие работники тормозят украинизацию, просил отозвать Кагановича и назначить этнического украинца. При этом угрожал(!), что уедет с Украины, если к нему не прислушаются. Шумского поддержали присутствовавшие на встрече руководители КПЗ(У). Если партийные бонзы вынуждены были держаться в определенных рамках, то свидомая интеллигенция вообще не стеснялась в выражениях. Лидер литераторов группы ВАПЛИТе (журнал «Червоний шлях»), поэт Мыкола Хвылевой в 1925-26 годах публикует ряд памфлетов, привлекших большое внимание. Он полагал, что украинская культура должна быть обращена в сторону Европы, а не в сторону культуры русской, «зараженной имперскостью и салонностью». Россия была объявлена «центром всесоюзного мещанства», а Украина – «колонией». Эти размышления в итоге логично привели его к выдвижению лозунга «Геть вiд Москвы». Конфликт Кагановича и Шумского достиг своего апогея к весне 1926 года. Шумский пошел дальше и потребовал украинизации пролетариата. Лазарь, видимо, вспомнив свою молодость, тут был категоричен: «Мы не можем насильственно украинизировать русских рабочих». Шумский вновь апеллировал к Сталину и на приеме у него 20 апреля озвучил идею украинизации рабочих и вторично - замены Кагановича на местного деятеля. И тут его упорство вызвало ровно противоположную реакцию. В борьбе с «шумскизмом» и «хвылевизмом» 26 апреля 1926 года Сталин направил то самое письмо в ЦК КП(б)У. Он писал, что предложения Шумского вызовут резкое неприятие русских рабочих на Украине, для которых украинизация станет «формой национального гнета». А интеллигенцию и лично Хвылевого обвинил в русофобии: «В то время как западноевропейские пролетарии и их коммунистические партии полны симпатий к Москве, к этой цитадели международного революционного движения и ленинизма, в то время как западноевропейские пролетарии с восхищением смотрят на знамя, развевающееся в Москве, украинский коммунист Хвилевой не имеет сказать в пользу Москвы ничего другого, кроме как призвать украинских деятелей бежать от Москвы «как можно скорее». И это называется интернационализмом!» Это письмо послужило сигналом для начала борьбы с «хвылевизмом» и с «шумскизмом», которую Лазарь повел весьма энергично. Ключевым событием здесь был состоявшийся в июне 1926 года пленум ЦК КП(б)У, на котором в докладе "Об итогах украинизации" они подверглись критике. Шумского заставили каяться. А в 1927 году потерпевший поражение политик был переведен на работу в Ленинград с заметным понижением – стал ректором Института народного хозяйства имени Энгельса. Правда, пост главы украинского наркомпросса занял другой национал-коммунист – Николай Скрыпник. Он, подчиняясь партийной линии, критиковал Хвылевого и своего предшественника. Но продолжал их линию: говорил, что «старые воспоминания о «малороссийском наречие русского языка» на советскую почву тянуть ничего. У нас нет сомнений в самостоятельности украинского языка». И даже требовал передать в состав Украины некоторые территории России. Кстати сказать, это едва ли не единственный деятель в истории УССР, не попавший в современной Украине под законы о декоммунизации. Украинизация же продолжалась и достигла определенных успехов. За 1926 год процент работников советских учреждений, владеющих украинским языком, увеличился на 12%, умеющих читать и писать, но плохо говорящих – на 27%. Смог похвастаться знанием языка и сам Лазарь: свой отчетный доклад X съезду КП(б)У в 1927-ом читал на украинском. Впрочем, по большей части предпочитал выступать на русском. А однажды в ответ на замечание из зала сказал, что сильно устал, голова болит, а «заставить думать по-украински вы меня не можете». В 1928-ом Сталин Кагановича с Украины отозвал, он был нужен вождю в Москве. Ему предстояло взойти к самым вершинам власти – стать частью правящего триумвирата наряду с самим вождем и Вячеславом Молотовым в начале 1930-х годов. В это же время украинизацию стали потихоньку сворачивать, а национал-коммунистов – репрессировать. Роковым для них стал 1933 год. 13 мая, после ареста своего соратника, писателя Михаила Ялового покончил с собой Мыкола Хвылевой. Его примеру последовал 7 июля Николай Скрыпник, обвиненный в «националистических ошибках» и вредительстве на посту главы наркомпросса. Александр Шумский был арестован в один день с самоубийством Хвылевого – 13 мая – по обвинению в причастности к деятельности националистической «Украинской военной организации», получил 10 лет лагерей, впоследствии замененных ссылкой в Красноярск. В 1946 году умер: по некоторым данным, был ликвидирован после попыток связаться с украинской эмиграцией. Говоря об украинизации 1920-х годов в целом, следует признать, что она была серьезной политической ошибкой большевиков. Не было необходимости столь активно потворствовать национал-коммунистам и уже тем более насильственно внедрять мову. Но не стоит судить их слишком строго. Рассуждения о заложенной под государство бомбе выглядят наивными: попытки выйти за рамки советского дискурса, помечтать про "геть вiд Москвы", быстро пресекались. А после усиления государственной машины СССР, проведения коллективизации и индустриализации, перевооружения армии, во второй половине 1930-х курс окончательно сменился на национал-большевистский. Второе пришествие Лазаря на Украину Тем не менее зараза украинского национализма оказалась удивительно стойкой. Ренессанс она пережила во время Великой Отечественной, когда активно поддерживалась немцами. И в послевоенное время подобные настроения отнюдь не ограничивались затхлыми бандеровскими схронами. Покровительствовал им сам глава парторганизации Украины Никита Хрущев. Сталин в 1947 году вновь отправляет на Украину Кагановича, который возглавил КП(б)У, а Хрущев остался председателем совета министров. Каганович развернул идеологическую кампанию. Подготовил постановление ЦК КП(б)У «Об улучшении идейно-политического воспитания кадров и о борьбе против проявлений буржуазно-националистической идеологии». Резко раскритиковал некоторых историков и писателей. Например, академика Ивана Крипякевича, который работал во Львове при поляках, при советской власти в 1939 – 40 годах и... при немцах, приход которых приветствовал как «видзволение Украины», а во время оккупации выступал как автор пропагандистских пронацистских брошюр. В августе было принято постановление «О политических ошибках и неудовлетворительной работе Института истории Украины Академии наук УССР». Характерно, что авторы сегодняшнего школьного учебника по истории Украины утверждают: «постановление стало манифестом реакции и наступления на деятелей украинской интеллигенции, которую Л. Каганович патологически ненавидел». Особенно недоволен был Хрущев: «У меня очень плохо сложились отношения с Кагановичем, ну просто нетерпимые отношения. Он развернул бешеную деятельность в двух направлениях: против украинских националистов и против евреев... Что касается националистов, то, когда я поднялся после болезни, ко мне сразу потекли многочисленные жалобы... На заседаниях же Политбюро ЦК КП(б)У эти вопросы ставились редко. Однако все, что я мог сделать, чтобы ослабить нажим Кагановича на псевдонационалистов, я делал». Сталин отозвал Лазаря в Москву в декабре 1947-ого, его миссия продлилась не три года, как в 1920-е, а всего 10 месяцев. Начатая важная кампания так и не была доведена до конца. К радости верхушки КП(б)У руководить парторганизацией вновь стал Хрущев. Итог вы знаете: во времена Хрущева и Брежнева национализм взял тихий реванш, вышел на поверхность во времена перестройки, стал идейной базой для получения независимости и темной религией сегодняшней власти, продолжающей собирать свою кровавую жатву. Андрей Дмитриев Источник - WarGonzo |
|
| Copyright © 2006-2026 «Агентство Политических Новостей Северо-Запад» При полном или частичном использовании материалов, ссылка на "АПН Северо-Запад" обязательна |
