 |
|
| ГЛАВНАЯ |  |
НОВОСТИ | |
ПУБЛИКАЦИИ | |
МНЕНИЯ | |
АВТОРЫ | |
ТЕМЫ |
| Среда, 29 июля 2026 | » Расширенный поиск |
 Ракоши: фашистский политзек, венгерский Сталин, хрущевский ссыльный
Скоро юбилей мятежа в Венгрии осенью 1956-ого года. Однако стоит помнить, что возник он не на пустом месте: октябрю предшествовал июль. 70 лет назад по указке советского руководства был снят, а затем отправлен «на лечение» (на самом деле - в ссылку) в СССР, послевоенный руководитель страны, убежденный сталинец Матиас Ракоши. Что это был за политик, как он управлял Венгрией и как сложилась его судьба после падения? Обмен революционера на знамена Рожденный в 1892 году Матиас был на самом деле вовсе не Ракоши, а Розенфельд. Происходил из бедной еврейской семьи, причем был 6-ым из 12 детей. Во время Первой Мировой войны был мобилизован и попал в плен в России, где вступил в Венгерскую коммунистическую партию. Во времена недолго существования Венгерской советской республики вернулся в Будапешт и занимал различные должности в правительстве Белы Куна, в том числе командовал местной Красной армией. А после падения ВСР бежал сперва в Австрию, затем в СССР, где некоторое время трудился секретарем в исполкоме Коминтерна. В 1925-ом он вернулся на родину для нелегальной деятельности. Однако вскоре был арестован, подвергался пыткам на допросах и получил сперва смертный приговор, затем пожизненное заключение и сидел вплоть до 1940 года. 15 лет в одиночной камере – то ещё испытание! В Москве помнили о судьбе старого коминтерновца. И хотя многие из руководства этой структуры были ликвидированы в 1937 -38 годах, к Ракоши Сталин относился хорошо. В 1940-ом году произошла удивительная история: его обменяли на знамена, захваченные почти век назад, во время подавления венгерской революции войсками Николая Первого. На границе его встречала якутянка по национальности Феодора Федоровна Корнилова, которая была председателем Центрального совета работников прокуратуры, затем судьей Верховного суда СССР и возглавляла созданный в Москве Комитет по освобождению Ракоши. Феодора отвезла его в санаторий в Барвиху поправлять здоровье, у них сразу же возникла взаимная симпатия, а вскоре они и поженились. В СССР Ракоши воздавали всяческие почести как герою ком.движения. 7 ноября он стоял на мавзолее рядом со Сталиным. Вскоре он становится главой заграничного бюро ЦК Компартии Венгрии. Заговор обреченных Существует расхожая точка зрения, что СССР, чьи войска освобождали страны Восточной Европы в 1944 – 45 годах, сразу же устанавливал свои порядки. Это не так: на первых порах в странах народной демократии разрешалась многопартийность, проводились выборы, создавались народные фронты вокруг коммунистов и лишь потом они брали власть путем выборов, а кое-где и бархатных революций. Этот процесс показан в замечательном фильме 1950-ого года «Заговор обреченных» Михаила Калатозова, где в абстрактной восточноевропейской стране вступают в союз американский посол, кардинал Католической церкви и правые партии. Однако подготовленный ими путч срывается путем выхода широких народных масс на местный «майдан» со здравницами в честь товарища Сталина. Интересно, что у показанного в фильме кардинала Бирнча, которого блестяще играет Александр Вертинский, был реальный венгерский прототип – примас Йозеф Миндсенти. Он активно сопротивлялся установлению новой власти, поэтому был арестован в 1948 году и приговорен к пожизненному заключению за измену и шпионаж. Правда, в во время мятежа 1956-ого его выпустили на свободу, а после его подавления Миндсенти укрылся в посольстве США, где прожил 16 лет. А уже в 1971-ом он был выдан на Запад. Так вот, если в Румынии и Болгарии особых проблем у новой власти не возникло, то в Венгрии обозначились трудности: там никак не хотели голосовать за коммунистов и процесс растянулся на целых 4 цикла выборов. Ракоши вернулся в страну в 1945 году и стал заместителем премьер-министра и главой ВКП. Однако обрести всю полноту власти она смогла лишь после запрета ряда оппозиционных партий и слияния с Социал-демократической партией – вместе они составили Венгерскую партию труда, а Ракоши её возглавил. И уже в 1949-ом в новом созыве парламента большинство депутатов было избрано от ВПТ и Народного фронта, созданного вокруг нее. Нужно отметить, что, вопреки мнению либеральных критиков, которые любят порассуждать о «тупом сталинисте», Ракоши был интеллектуалом. На пресс-конференции в Будапеште он однажды поразил всех, отвечая на вопросы на семи языках. И начал учить восьмой – румынский. Не отставала от него и Феодора, которая знала венгерский (в свое время училась в Будапеште) и занималась любимым увлечением – художественной керамикой, при этом в политику не лезла, чем снискала уважение у местной интеллигенции. «Народ не знает куда девать колбасу, свинину, пиво, вина!» Итак, началась семилетка Ракоши, когда он стал создавать свою, венгерскую версию коммунизма. Он сразу же стал самым активным проводником политики Москвы в конфликте с Югославией. Разоблачались многочисленные «шпионы клики Тито», к примеру, такие обвинения были выдвинуты в адрес главы МВД Ласло Райка, которого казнили в 1949 году. Вообще в ходе репрессивной кампании 1947-53 годов расстреляли всего 500 человек, причем в значительной части это были жертвы внутрипартийных разборок. Правда при этом через допросы (часто с пристрастием), тюрьмы, принудительные работы прошло до 700 тысяч, что для 9-миллионной Венгрии – цифра существенная. В экономике Ракоши проводил политику ускоренного создания тяжелой промышленности, на что были брошены все ресурсы. В сельском хозяйстве проводилась сплошная коллективизация. Все это вызывало недовольство, особенно у крестьян. Правда у самого Ракоши было другое мнение. О беседах с ним вспоминал другой верный сталинец, лидер Албании Энвер Ходжа: «Ракоши я знал непосредственно и любил его. Часто беседовал с ним как по делу, так в семейном порядке вместе с Неджмие (супруга Энвера – А.Д.), мы несколько раз бывали у него. Ракоши был честным человеком, старым коммунистом, руководящим деятелем в Коминтерне...
Он мне говорил об экономике Венгрии, особенно о сельском хозяйстве, которое так шло на лад, что народ ел досыта и они не знали, куда девать свинину, колбасу, пиво, вина! Я вытаращил глаза, так как знал, что не только у нас, но и во всех социалистических странах, в том числе и в Венгрии, не было такого положения. У Ракоши был недостаток: он был экспансивным и преувеличивал результаты труда. Но не смотря на этот недостаток, Матиас, на мой взгляд, отличался добрым коммунистическим сердцем и правильно проводил курс на развитие социализма». Вместе с тем Москва после смерти Сталина стала корректировать курс властей Венгрии. Лаврентий Берия и Георгий Маленков продвигали в качестве своей креатуры Имре Надя – бывшего агента НКВД под оперативным позывным «Володя», который в СССР писал доносы на венгерских деятелей, советских граждан и зарубежных коммунистов и в разгар «ежовщины» в 1937-38 годах погубил многих из них. Кстати сказать, и в венгерских репрессиях хорошо заметна его рука – Надь возглавлял административный отдел Венгерской партии Труда и в этом качестве курировал органы госбезопасности. После критики жестких методов Ракоши коллективным руководством СССР в июне 1953-его он был заменен на посту премьер-министра именно Надем, который ввел ряд экономических послаблений и стал проводить более либеральную политику. При этом Ракоши остался первым секретарем партии. А в 1955-ом ему удалось одержать важную аппаратную победу: Надь был смещен с поста премьер-министра и исключен из партии. Нож в спину от Хрущева Роковую роль для Ракоши стал ХХ съезд КПСС с разоблачением Сталина, которое он категорически не принял. И не только для Матиаса, но и вообще для мирового коммунистического движения – чего стоил один только великий советско-китайский раскол. Никита Хрущев же вознамерился сместить всех «сталинистов» с постов глав партий в соцлагере. Ракоши тут виделся идеальной кандидатурой – его портреты выносили на демонстрации наряду с Лениным и Сталиным, и собственный «культ» действительно существовал. Ещё одной причиной, сработавшей против него, стало активное участие в кампании против Иосипа Броз Тито, с которым Хрущев хотел замириться. При этом в руководстве СССР были и люди, кто относились к Ракоши хорошо, например, Климент Ворошилов, вместе с которым они работали, когда маршал возглавлял Союзную контрольную комиссию в Венгрии в 1945-47 годах, или Вячеслав Молотов. Но и позиции их были не столь сильны, и защищать его по разным причинам они не стали. Молотов вспоминал о нашем герое так: Ракоши был хороший... но тоже имел недостатки: изображал из себя Сталина в Венгрии. Чересчур. Чересчур. А имел заслуги. Сидел в тюрьме. Его на венгерские знамена обменяли. Наконец, сама обстановка в Венгрии стала накаляться: больно много обиженных и недовольных и в партии, и в стране накопилось за «семилетку Ракоши», приплюсуем сюда упомянутое упорное нежелание многих голосовать за коммунистов и, конечно, свойственный части венгерского общества антисемитизм. Кульминацией стала партконференция 18 - 21 июля 1956 года, на которую прибыли из Москвы первый зампред советского правительства Анастас Микоян, частенько выступавший «разруливающим» в подобных ситуациях, и секретарь ЦК КПСС Михаил Суслов. На Ракоши надавили и он согласился на добровольную отставку. На пленуме было зачитано его заявление, в котором он попросил ЦК освободить его от обязанностей Первого секретаря ВПТ и пребывания в Политбюро: «Мне уже 65-ый год и моя болезнь, продолжающаяся уже два года и становящаяся все серьезнее, мешает мне выполнять работу, которая лежит на мне как на первом секретаре Центрального комитета. Наряду с этим те ошибки, которые я совершил в области культа личности и социалистической законности, мешают партийному руководству в полной мере сконцентрировать свое внимание на стоящих перед ним задачах». Сам он при этом выступил с небольшой речью, отметив разрушительность антисталинских инициатив Хрущёва не только для Венгрии, но и для других стран, включая сам СССР. Пленум единогласно поддержал отставку Ракоши и избрал новым первым секретарем главу МВД Эрнё Герё. Семилетка Матиаса закончилась. В середине августа его с супругой вывезли в СССР. Отметим, что через пару месяцев – в сентябре 1956-ого – такой же трюк тот же Микоян вместе с китайским маршалом Пэн Дэхуаем попытались провернуть с лидером КНДР Ким Ир Сеном, расправившимся на пленуме Трудовой партии Кореи с внутренней оппозицией в виде просоветской и прокитайской фракций. Те тоже обвиняли Кима в насаждении «культа личности». Но тут нашла коса на камень: каяться он не пожелал, голосов в Политбюро, чтобы его сместить, не хватало, к тому же у Пхеньяна стояла верная ему дивизия генерала О Дэ У. Но самое главное - в отличие от Венгрии, у внутренней оппозиции не было никакой народной поддержки. Да о ней массы просто ничего не знали. А Ким Ир Сен чувствовал себя уверенно в роли вождя и партия в целом была тверда. Поэтому вскоре на очередном пленуме изгалялись над остатками фракционеров: «У нас в партии есть любители прилета самолетов (намек на визит Микояна и Пэна). Пусть не надеются, самолеты больше не прилетят». Почувствуйте, что называется, разницу. В советской ссылке Первое время живший в Барвихе Ракоши пытался остаться активным «венгерским политиком» и давал советы по подавлению мятежа, а также сам стремился в этом участвовать. Так, 20 сентября в телеграмме посла Юрия Андропова в Москву указано, что: «Тов. Хегедюш (премьер-министр Венгрии - А.Д.) рассказал, что на днях ему звонил т. Ракоши, который сказал, что «очень томится без работы» и хотел бы как можно скорее вернуться в Венгрию. Тов. Хегедюш считает, что приезд т. Ракоши в данное время был бы «неполезным» для дела и мог бы вызвать снова обострение обстановки в партии». А 15 декабря, уже после подавления мятежа, Ракоши сам обратился с письмом к Хрущеву, где отмечал: «Выступление советских вооруженных сил следовало поддержать мощным политическим контрнаступлением, в котором, помимо меня, должны были участвовать венгерские коммунисты, находящиеся в Советском Союзе и, естественно, коммунисты в Венгрии». То есть он рвался в Будапешт примерно как почти полвека назад – в Венгерскую советскую республику: давить контрреволюцию и защищать Родину от врагов! Ничего, кроме раздражения, такие планы у советского, а особенно нового венгерского руководства во главе с приговоренным при Ракоши к пожизненному заключению Яношем Кадаром не вызывали. В свою очередь Ракоши считал Кадара «конъюнктурным прагматиком, при котором партия госорганы будут наполняться работниками-приспособленцами, что приведет к эрозии социализма». Незадолго до 40-летия Октябрьской революции в 1957 году Ракоши выражал намерение встретиться с Мао Цзэдуном, Ким Ир Сеном, Энвером Ходжей и обсудить положение в мировом коммунистическом движении, а те в свою очередь осведомлялись о его здоровье. В итоге чету Ракоши – Корнилова переселили из Подмосковья в Краснодар. В 1961-ом он назвал кощунством вынос тела Сталина из мавзолея. За это его исключили из ВПТ и сослали в город Токмак Киргизской ССР. Там возникли подозрения, что Ракоши может, используя близость границы... бежать в Китай, где его несомненно приняли бы хорошо. Китайская пресса печатала в то время выдержки из его писем Чжоу Эньлаю. Поэтому он находился под строгим надзором КГБ. При Брежневе семье опального лидера разрешили жить в Арзамасе, затем в Горьком. Ракоши писал мемуары и продолжал слать письма: соглашался даже на возвращение на Родину с отказом от политической деятельности, но требовал восстановить в партии. Кадар был категорически против. И возникает вопрос: а почему венгерские власти так нервно реагировали на возможность его возвращения и требовали от советских держать его на положении ссыльного? Не потому ли, что у него могли найтись сторонники в партии и в народе, как, например, у «антипартийной группы Молотова-Маленкова-Кагановича»? (Кстати, её «разоблачение» Ракоши тоже резко осудил). Ведь многие коммунисты и беспартийные - например, коллектив мариупольской Азовстали - выступили в ее поддержку... Впрочем, это лишь предположение, возможно, Кадар просто ненавидел Ракоши, что является фактом. В 1971 году Ракоши заболел и умер. Феодора пережила мужа на 10 лет. Мемуары были изданы в Венгрии после смерти Кадара в 1989 году, а в России почему-то так до сих пор и не были опубликованы отдельной книгой – лишь куски в историческом журнале. Однако Ракоши выделяет там одну ошибку: отказ от поста лидера партии под давлением советских товарищей. На сегодняшний день невозможно сказать, смог ли бы он справиться в 1956-ом и сохранить ситуацию под контролем, или стал бы реальностью лозунг мятежников «Ракоши – в Дунай». Очевидно одно. Как он сам написал: «Я неоднократно ошибался и заблуждался, как всякий, кто борется и работает, но никогда не отступал с коммунистического пути». Андрей Дмитриев Источник - WarGonzo |
|
| Copyright © 2006-2026 «Агентство Политических Новостей Северо-Запад» При полном или частичном использовании материалов, ссылка на "АПН Северо-Запад" обязательна |
