 |
|
| ГЛАВНАЯ |  |
НОВОСТИ | |
ПУБЛИКАЦИИ | |
МНЕНИЯ | |
АВТОРЫ | |
ТЕМЫ |
| Четверг, 22 октября 2026 | » Расширенный поиск |
 Польша-1956: как товарищ Веслав «прогнал москалей»
70 лет назад – в октябре 1956 года – Польша переживала беспрецедентный политический кризис с явным антисоветским подтекстом. Прибывший в страну Никита Хрущев с другими руководителями едва не оказался в заложниках, пока советские войска двигались к Варшаве. По своему накалу события были похожи на происходившее в соседней Венгрии. Из-за чего же заштормило Польшу, как разрулили кризис, кого можно считать главным победителем и какие были долгосрочные последствия? Следующая станция - Сталиногруд С 1948 года правящую Польскую Объединенную Рабочую партию возглавлял старый коммунист, неоднократно сидевший в тюрьме, участник подполья в Белоруссии и в Польше во время Второй Мировой Болеслав Берут. Человек скромный, даже аскетичный по натуре, он пользовался полным доверием Сталина и в этом качестве осуществил множество проектов – от ликвидации антикоммунистического подполья (весьма активного) до послевоенного восстановления и строительства. К примеру, в Кракове с 1947 по 1954 год возводился крупнейший металлургический комбинат и «идеальный коммунистической район» для рабочих Новая Хута. А в центре Варшавы в качестве подарка СССР с 1952-ого по 1955-ый была воздвигнута величественная сталинская высотка – Дворец культуры и науки. Осуществлялись чистки внутри партии. За правый националистический уклон был снят со всех постов, а затем арестован предшественник Берута Владислав Гомулка. Думается, сказалось и то, что он пытался проводить независимую от Москвы политику – критиковал создание Коминформа как органа координации европейских компартий, не захотел осуждать Югославию и предлагал себя посредником в конфликте между Сталиным и Иосипом Броз Тито, а также требовал прекратить деятельность советской госбезопасности в стране. Тут нужно отметить, что СССР, потерявший 500 тысяч погибшими и 1,5 млн. ранеными при освобождении Польши, считал себя вправе в определенных обстоятельствах вмешиваться во внутреннюю жизнь страныы. Это касалось прежде всего силовых структур, не только госбезопасности, но и армии. Министром обороны по просьбе Берута был назначен маршал Константин Рокоссовский, в Генштабе и армейской верхушке значительную долю составляли советские генералы. Под их руководством проходило создание новых регулярных войск, перевооружение армии. Есть точка зрения, распространенная у поляков, что послевоенный СССР «грабил» Польшу. В частности, вывозил по дармовым ценам уголь, который можно было дороже продавать на Запад. Она опровергается источниками. Согласно справке об экономической помощи, оказанной СССР Польской народной республике с 1944 по 1956 год: Советский Союз оказывал помощь в восстановлении и развитии экономики Польши и укреплении ее обороноспособности путем безвозмездной передачи зерна, восстановления за свой счет железных дорог, а также путем предоставления долгосрочных кредитов на льготных условиях. Кроме того, Советский Союз уступил Польше германское имущество и другие активы, которые находились на польской территории. Советский Союз предоставил Польше кредиты на оплату поставок оборудования для промышленных предприятий, продовольствия, товаров широкого потребления и сырья, а также вооружения и военного имущества на общую сумму 5,2 млрд рублей, из которых использовано до I июля 1956 года около 3,7 млрд рублей, остальные 1,5 млрд рублей будут использованы в 1957 - 1960 годах. Польше предоставлено почти столько же кредитов, сколько всем остальным европейским странам народной демократии, вместе взятым. Что касается угля, то он действительно поставлялся в СССР по соглашению от 1945 года по льготной цене, что являлось частичной компенсацией за уступленные Польше германские активы. Соглашение прекратило свое действие с 1 января 1954 года, когда оговоренные объемы угля были поставлены. После смерти вождя Берут оставался убежденным сталинистом. 17 марта 1953 года город Катовице был переименован в Сталиногруд. Реакции из Москвы не последовало. Не переименовать ли Москву в Ченстохову? И грянул 1956 год с XX съездом. Берут прибыл на него в качестве почетного гостя, по дороге простудился и тяжело заболел, тем не менее выслушал доклад Никиты Хрущева, который стал для него потрясением. Разоблачения Сталина старый коммунист не принял. Одну из последних бесед с ним провел референт ЦК по вопросам Польши Ян Дзержинский – сын Железного Феликса, очень толковый и грамотный аналитик, хорошо знавший Польшу и понимавший происходившие там процессы. «Вообще, сказал тов. Берут, в партии нарастают тенденции либерализма, что видно было еще в 1955 г. на фактах допущения антипартийных выступлений на страницах польской печати. Тов. Берут сказал, что, по его мнению, в Польше нарастает угроза правого уклона, подобно проявившемуся недавно в Венгрии». Как в воду глядел... Болеслав Берут скончался в Москве, по официальному диагнозу от гриппа и воспаления легких, 12 марта 1956 года. Его смерть породила массу конспирологических теорий, тем более, что ровно за три года до этого после возвращения с похорон Сталина умер другой ключевой деятель соцлагеря – президент Чехословакии Клемент Готвальд. Это давало повод для умозаключений, что коллективное руководство убирает «неблагонадежных» лидеров. Так считали многие сталинисты, например, лидер Албании Энвер Ходжа. Но и массы простых поляков полагали, что Берута убили москали, просто по своему природному коварству. Реагировали со своеобразным черным юмором: «Поехал в шубе, вернулся в деревянном костюме», «Ехал в ударе - вернулся в футляре». Или так: после смерти Сталина город Катовице был переименован в Сталиногруд, а после смерти Берута советская власть решила отблагодарить поляков и переименовать Москву в Ченсто-Хову (от cz?sto chowa?, то есть «часто хоронить»). Разумеется, никаких доказательств тому нет, но вот косвенно политика могла быть причастна к смерти Берута, ведь на его болезнь наложилось мощное нервное потрясение, связанное с антисталинским докладом. Так или иначе, Берута торжественно похоронили в Варшаве при массовом стечении народа (100 тысяч человек) в присутствии Хрущева и других почетных гостей. «Долой русских!» Перед новым главой ПОРП Эдуардом Охабом встали колоссальные проблемы. Доклад Хрущева произвел впечатление разорвавшейся бомбы. Польское общество требовало перемен: демократизации, гласности, разоблачения местных «сталинистов» и, конечно, ухода русских. Русофобия всегда была одной из отличных черт поляков, начиная с царских времен и продолжая советскими, в событиях 1956 года она сыграла заметную роль. Соперничать по популярности ненависть к москалям могла разве что с антисемитизмом. В руководстве ПОРП на тот момент существовали две основные группы - так называемые «пулавяне» и «натолинцы». Первые были сторонниками либеральных реформ и демократии, по этническому происхождению их называли фракцией евреев («?ydy»). Вторые - консерваторы, зачастую этнические поялки, ветераны войны, не желавшие рвать связи с Советским Союзом и настороженно относившиеся к переменам. Охаб пытался маневрировать между двумя группами. Но чаша общественных симпатий склонялась на сторону пулавян. «Обсуждение вопроса о культе личности И.В. Сталина и линия партии на дальнейшую демократизацию жизни страны, на всемерное развертывание критики и самокритики были использованы западной печатью, а также враждебными элементами в Польше для усиления пропаганды против народно-демократического строя и польско-советской дружбы», – констатировал Ян Дзержинский. Действительно, западные разведки, польские эмигранты, включая так называемое правительство в изгнании, иностранные радиостанции самым активным образом включились в процесс. Расшатать Польшу как ключевую страну соцлагеря была важнейшая задача и она представлялась вполне реальной, учитывая сложившуюся ситуацию. На встрече в Москве в апреле новый польский лидер вид, что все под контролем, но это было не так. Популярностью он не пользовался, зато освобожденный из-под ареста Гомулка был стал знаменем народного сопротивления. Проповедуемый им «польский путь к социализму» что называется «зашел» массам, совпав с их ожиданиями. Прологом к октябрю-1956 стал июнь, когда произошло антисоветское восстание в Познани. Поводом стало недовольство рабочих местного Вагоностроительного завода условиями труда, а конкретно – введением так называемых аккордных ставок, которые ударили по карману передовикам производства, получавшим самые большие зарплаты. 28 июня 1956 года 10 тысяч человек вышли на манифестацию, по пути к ним присоединялись работники других предприятий. Скандировались экономические лозунги: «Хотим хлеба!», «Требуем снизить цены!», а также и политические: «Требуем свободных выборов под контролем ООН», «Долой большевизм!», «Долой русских!» Кроме того, требовали отставки маршала Рокоссовского. Поначалу мирная манифестация быстро переросла в «майдан»: собравшие штурмовали местный отдел социального обеспечения, госбезопасность и тюрьму, откуда выпустили заключенных. Там же был захвачен оружейный арсенал. После чего на улицах началась хаотичная стрельба. Кто первым применил оружие вряд ли представляется возможным установить, но из пострадавших (58 погибших и более 500 раненых) значительную часть составили случайные люди - прохожие, зеваки, обыватели. Бунт был в итоге подавлен польской армией. Большинство из 575 арестованных вскоре было отпущены по домам. Аккордные ставки отменили, снабжение улучшили и вообще попытались максимально «задобрить» население. Этому способствовали и в Москве. По просьбе руководства ПОРП Президиум ЦК КПСС положительно рассмотрел вопрос об оказании экономической помощи Польше, причем ключевая фраза была - «всё дать!» (и джут, и шерсть, и золото). Бельведерские посиделки Тем временем Владислав Гомулка продолжал свой триумфальный путь к власти. Его восстановили в составе Политбюро ЦК ПОРП, а на 19 октября был назначен партийный пленум, который должен был решить вопрос о руководстве. Охаб решил поддержать Гомулку и добровольно ушел в отставку. Таким образом он становился безальтернативным кандидатом. Польшу захлестнула волна акций в его поддержку – митинговали студенты в Варшаве и Кракове, рабочие в Новой Хуте. Причем звучали требования «свести счеты с друзьями», то есть с СССР, вернуть Вильнюс и Львов, а также заменить Рокоссовского бывшим министром обороны Михаилом Роли-Жимерским. В Москве сильно встревожились. Никита Хрущев решил лично ехать на пленум, причем захватил с собой нескольких ключевых деятелей кремлевского руководства – главу МИД Вячеслава Молотова, штатного московского переговорщика Анастаса Микояна, а также зампреда правительства Лазаря Кагановича. Отдельно в Варшаву прилетел маршал Иван Конев, который должен был в случае чего руководить советскими войсками. Причем поляки вовсе не горели желанием видеть гостей, но Хрущев все равно настоял на поездке. Далее, как это часто бывало с первым секретарем ЦК КПСС, стало происходить нечто анекдотичное. Прибыв в аэропорт, Хрущев издалека стал грозить встречавшим его польским руководителям кулаком, а, подойдя к ним, не стал пожимать руки, а проорал: «Мы проливали свою кровь за освобождение этой страны, а вы хотите отдать ее американцам, но это вам не удастся, этого не будет!» По сути, может быть, и правильно, а по форме выглядело просто глупо. К тому же, у советской делегации не было никакого плана, как разруливать ситуацию с кризисом. И прежде всего - кого предложить на пост партийного лидера в качестве альтернативы? А вот поляки во главе с Гомулкой прекрасно знали, чего они хотят. Весь день 19 октября шли напряженные переговоры в дворцовом комплексе Бельведер. Во-первых, советскую делегацию категорически отказались пускать на пленум – это внутреннее дело Польши. Поставили на место, так сказать. Пришлось согласиться. Тут маши не маши кулаком, но Хрущев сотоварищи оказался в центре враждебной в целом Варшавы, а поляки всерьез рассматривали в критической ситуации вариант с их арестом - взятием в заложники. Во-вторых, Гомулка попытался успокоить советских товарищей. Польша привержена дружбе с СССР, останется в социалистическом лагере, не выйдет из Варшавского договора и не будет требовать вывода советских войск. Это были принципиальные моменты, которые отличали ситуацию от Венгрии – там Имре Надь вскоре под давлением протестующих объявит о выходе из ОВД. Наконец, в-третьих, был поставлен вопрос о снятии Рокоссовского и отзыве советских офицеров из армии и спецслужб. Бедный маршал! Прославленный полководец, победитель нацистской Германии стал врагом в глазах своего собственного народа и предметом политического торга только потому, что воспринимался поляками как «прислужник москалей»! Тем временем по приказу маршала Конева к Варшаве выдвинулись советские войска. В Польше их было совсем немного – две танковые и две авиационные дивизии, они остановились в 100 км от столицы. Узнав об этом, МВД стало вооружать жителей города, раздавалось оружие на заводах. Тем не менее особых иллюзий полякам испытывать не приходилось. Как вспоминал один из участников событий: «Если бы вошли танки, у нас не осталось бы никаких шансов, они бы разнесли завод в труху». Куда важнее было, что Рокоссовский сообщил Хрущеву - польская армия в большинстве личного состава «ненадежна». Когда Гомулка узнал об этом, то стал просить Хрущева вернуть войска в места дислокации. И тот согласился пойти на уступки. Советская делегация вылетела обратно в Москву. «Веслав (псевдоним времен войны) прогнал москалей!» – Пронеслось по стране. Народное обожание Гомулки усилилось до максимума. «Москали убьют его как Берута» 20 октября на пленуме Владислав Гомулка был почти единогласно избран генсеком ПОРП. Заодно провел чистку политических противников – «натолинцев», которых по сути кинуло советское руководство. 24-ого он выступил на огромном 350-тысячном митинге и при ликовании народа объявил о построении социализма польского образца. При этом призвал прекратить митинговать и возвращаться к работе и учебе. Вскоре Гомулка собрался с визитом в СССР – надо было формализовать отношения новой власти и Кремля. Характерна реакция широких народных масс. Крестьяне несли ему продукты, чтобы «москали не отравили». Люди ложились на рельсы, дабы не пропустить поезд в сторону «извечного врага». В ЦК приходили тысячи писем, где граждане убеждали своего любимого Веслава не ездить в Москву, потому что там его «убьют как Берута»(!) Поездка в Москву прошла успешно. Гомулка подтвердил, что Польша остается в соцлагере, Хрущев отозвал Рокоссовского и советских генералов. Причем польские товарищи совершенно не стеснялись требовать масштабной экономической помощи. И добились своего. Что любопытно, одновременно правительству Гомулки оказывали помощь Соединенные Штаты. Только в 1957 – 63 годах более 900 млн. долларов. А, скажем, обмен студентами между ПНР и США превысил таковой с СССР в 5 раз. Гомулка провел реформы. Была отменена коллективизация и распущены колхозы, на предприятиях введены элементы рабочего самоуправления (не прижилось), установлена ограниченная свобода печати. Другой важнейшей частью преобразований стало примирение с Католической церковью. Был выпущен из заключения кардинал Стефан Вышинский и даже восстановлено преподавание закона божия в ряде школ. В общем, понятно, что к социализму это все уже не имело особого отношения. Можно отметить и другие тенденции. По настоянию католических кругов женщин решили вытеснить с заводов и фабрик обратно в семью. Теперь они были должны работать больше за более низкую зарплату, ну либо можно было постараться удачно выйти замуж. Правда, везло не всем. В высшем образовании были сняты льготы для детей рабочих, что привело к постепенному вытеснению их отпрысками интеллигенции и партноменклатуры. Поэтому того союза студентов с рабочими, что был в 1956-ом, более не наблюдалось. Во время волнений либерального студенчества в 1968-ом они обрушили на подошедший рабочий патруль град камней и монет с криками: «Неучи, тупое быдло, убирайтесь из университета!» Была ли альтернатива? Возникает вопрос – а были ли альтернативы либеральному курсу Гомулки внутри ПОРП? Да были, и даже целых две. Одна - идеологическая, чуть позже возникла и практическая. Первая связана с именем «натолинца» Казимежа Мияля – именно он был единственным членом ЦК, голосовавшим против Гомулки. Мияль родился в 1910 году, во время войны стал членом подпольной коммунистической организации, участвовал в экспроприациях. Был одним из близких соратников Берута, возглавлял его канцелярию, вошел в ЦК ПОРП, затем работал министром коммунального хозяйства. Резко критиковал Гомулку за союз с церковью, отказ от колхозов и либерализм, после чего был снят со всех постов и в 1965 году создал нелегальную Коммунистическую партию Польши. Попытки некоторых «натолинцев» апеллировать к СССР провалились – их, как уже было сказано, кинули. Наиболее принципиальные обратились к опыту Китая и Албании. Соратник Мияля Журналист К. Яжембовский позднее писал: «Считал и считаю, что со смертью Сталина произошел упадок передовой роли Советского Союза в международном коммунистическом движении. Его наследники - Маленков, Хрущев или Брежнев - уже не соответствовали этой роли. Всех их превосходил Мао, представлявший страну с миллиардным населением». Сам Мияль был вынужден эмигрировал в Албанию, где на радио Тирана вел передачи на польском языке. Казалось бы, теоретические марксистские штудии с обвинениями польских властей в ревизионизме, не могли собрать широкой аудитории. Однако же на партсобрании в Гданьске в 1967 году рабочих убеждали: «Из двух зол, если вам так хочется слушать вражеские радиостанции, лучше выбирайте радио "Свободная Европа", чем идиотский бред Мияля из Тираны». Значит, свой слушатель был. Кроме того через албанское и китайское посольство распространялись листовки, брошюры и прочая литература. Впрочем, спецслужбы быстро взяли эти каналы под контроль. Мияль ездил в Китай, неоднократно встречался с Мао Цзэдуном, а в 1977 году перебрался в Пекин. В 1984-ом, уже при Войцехе Ярузеьском, нелегально вернулся в Польшу, был арестован и некоторое время провел за решеткой. Затем критиковал «Солидарность», Горбачева и Перестройку, выступал против вступления Польши в ЕС. Прожил без малого 100 лет и скончался в 2010 году, оставшись верным своим взглядам. Мияля в нашей реальности можно, пожалуй, сравнить с Ниной Андреевой с ее статьей «Не могу поступиться принципами» и карликовой ортодоксально-коммунистической партией ВКП(б) или с Виктором Тюлькиным и его РКРП - Рот-Фронтом. В лице Мияля мы видим характерный пример ещё одной тенденции. Если уж поляк по-настоящему поверит в коммунизм, то более четкого идейного бойца трудно будет найти. Недаром Ленин говорил, что инородцы часто пересаливают по части великорусского шовинизма, имея в виду Дзержинского. Ну и не было более твердокаменных сталинцев, чем тот же Рокоссовский (поплатился постом замминистра обороны СССР, отказав Хрущеву в участии в кампании десталинизации) или писательница Ванда Василевская. Второй альтернативой - значительно более перспективной - стало в 1960-е годы так называемое движение «мочаровцев». Его возглавлял Мечислав Мочар – полу-беслорус, полу-поляк по происхождению, он бежал из тюрьмы, куда был заключен за свои коммунистические взгляды, в 1941 году и сумел достичь расположения войск РККА. Затем выполнял разные задачи советского командования, был активным участником партизанского движения в Польше и одним из командиров просоветской Армии Людовой. После - участвовал в разгроме подполья, состоял в руководстве силовых структур. В 1964 году назначается министром внутренних дел и создает ветеранскую организацию «Союз борцов за свободу и демократию» или как их еще называли «партизаны». Мочар так часто начинал свои речи словами - «я как бывший партизан» (Ja jako by?y partyzant), что народ по аналогии переделал это в «яйца кобылы» (jaja koby?y). Это выражение стало устойчивой идиомой. Мочаровцы стояли на позициях национал-коммунизма – жесткого курса, культа войны и победы, патриотической мобилизации, укрепления власти партии, противодействия либерализму, Западу и, как водится, евреям. Это было весьма популярно. Не только у ветеранов, но и у поколения 1920-х - 30х годов рождения, оставшихся не у дел при закостенелой партийной элите, а также у рабочих, которые к тому времени разочаровались в Гомулке. По сути Мочара можно считать аналогом «черных полковников» времен распада СССР – Виктора Алксниса или Станислава Терехова, только куда более статусным. При этом, как ни парадоксально, ещё с послевоенных времен он считался «человеком Гомулки» и тот лично ему доверял. В 1968 году министр успешно разогнал студенческие протесты, причем использовал не только силу, а еще и собрал ряд альтернативных рабочих митингов против сионизма и либерализма. После этого Мочар стал секретарем ЦК и членом Политбюро ПОРП и всерьез рассматривался на замену Гомулке. Но категорически против оказалась Москва. Кремлевские старцы не хотели видеть во главе государства яркого национал-коммуниста, пример строптивого Николае Чаушеску в Румынии не вдохновлял. Им нужен был покладистый лидер, поэтому когда в 1970-ом году Гомулку после очередных рабочих волнений сместили, ставка была сделана на технократа Эдварда Герека. Аппаратную борьбу Мочар проиграл, а жаль. Если бы «партизаны» легализовались, то стали бы серьезной политической силой и, возможно, в 1980-е могли быть противовесом «Солидарности» с напористым Лехом Валенсой. Впрочем, это лишь гипотеза, разумеется. Итого... Во-первых, главной причиной кризиса в Польше 1956 года следует считать антисталинский доклад Хрущева на XX съезде КПСС. Он дал толчок общественной дискуссии, быстро переросшей в антисоветские митинги вплоть до прямого мятежа. Дополнительным фактором нестабильности стала кончина Болеслава Берута и неспособность нового руководства во главе с Эдуардом Охабом навести порядок. Во-вторых, очевидным победителем в кризисе 1956-ого стал Владислав Гомулка. Вчерашнему политзаключенному с лозунгом социализма по-польски удалось словить мощную волну народной поддержки и возглавить государство. При этом он эффектно поставил на место кремлёвское руководство во главе с Хрущевым, заставив его принять свои условия игры. И одновременно избежал кровопролития, как в Венгрии. В-третьих, международный престиж СССР пошатнулся. Стало ясно, что Москва больше не может командовать в социалистических странах. Ну а когда руководитель государства едва не оказывается в заложниках, это выглядит как нонсенс. Хрущев зря лично поехал в Варшаву, а его поведение там выглядело недостойно руководителя – вполне достаточно было послать привычного к таким миссиям Микояна. Утешительным призом стало сохранение Польши в социалистическом лагере и в ОВД, к тому же проводить двойную силовую операцию в Варшаве и в Будапеште было бы затруднительно. Ну и главное - как выражался известнейший польский либерал и диссидент Адам Михник: «Все мы – дети октября 1956 года, когда к власти вернулся Владислав Гомулка, а все последующие события берут свое начало в тогдашнем антитоталитарном порыве». Говоря иными словами, иголка русофобии внутри польского яйца, прямо показавшая себя 70 лет назад, вызвала и последующие протестные выступления, и забастовки «Солидарности», и окончательное падение социализма, и нынешнюю противоестественную поддержку бандеровской Украины. Андрей Дмитриев Источник - WarGonzo |
|
| Copyright © 2006-2026 «Агентство Политических Новостей Северо-Запад» При полном или частичном использовании материалов, ссылка на "АПН Северо-Запад" обязательна |
