2008-12-08 Станислав Белковский

Как и следовало ожидать, любовь к Владимиру Путину продолжает неуклонно побеждать его политическую смерть.

По итогам «прямой линии» премьер-министра с РФ-народом (телеканал «Россия», 04.12.2008) многие комментаторы, наши и зарубежные, снова пошли писать-говорить, что, дескать, перед нами — старт новой президентской кампании, презентация компьютерной игры «Кто-в-доме-хозяин» и репетиция триумфального ВВП-возвращения.

Наверное, многие из них просто не смотрели «Разговор с Владимиром Путиным». Или, чтобы не разувериться в единственно правильном учении, во время трансляции прикрывали старательными ладонями восторженные зрачки.

А я — смотрел. От начала и до конца. Всеми своими красно-коричневыми (от усталости и еврейских генов) глазами.

И вот что я вам скажу.

Поскольку Владимир Владимирович — умный (в первом чтении) человек, он не может не понять, что с этой «прямой линией» подставился по полной телепрограмме. Совершил, другими словами, большую ошибку.

А те, кто сосватал премьеру столь горький промах — должны, теперь, наверное, уйти. Хотя бы в запой, ненадолго.

Важно, в первую голову, даже не то, что страна услышала (об этом — чуть ниже). Важно, что она увидела.

А увидела она — робкого студентика-троечника. Который явился с малолетнего бодуна на неподъемный экзамен по загадочному предмету. С нетвердыми виноватыми интонациями. По-собачьи грустною мордочкой. Горчайшими гефсиманскими вздохами перед неизбежно ошибочным ответом.

У этого студентика был единственный шанс — разжалобить экзаменатора. Ничего другого не было ему дано в тот всенародный день.

Крылатый металл звенел в путинском голосе лишь несколько раз, например: при рассуждениях об одном-двух заветных местах Михаила Саакашвили; в ответе про украинский газ и неуклонное съезжание с глузду; при повторении давно заученной мантры «премьер и партия едины»; в разговоре о многопартийности, которая нужна Российской Федерации, как лесному зайцу — новый лазерный автостоп.

Ну и, конечно, кода на тему «люблю всё русское, особенно баню» — это успели подготовить, слава Богу.

Во всем остальном — с Владимиром Путиным случилось то, что должно было случиться.

Защитный президентский слой, оберегавший его от гамма-лучей истории восемь с лишком лет, — закончился и сошел. А остался лишь голый человек, бюрократ, пусть и высокопоставленный, но уже не Царь и никакой никому не Отец. Гладкие чувствованьица, общие места, невнятное дыхание, мятущиеся глаза. Удалившись с трона в обычный партер, экс-президент утратил магическую силу, какую так долго приписывали (и все еще приписывают) его потаенной личности.

Теперь — к эфирному содержанию.

Общая схема разговора Путина с народом была простой и по-своему цельной.

Они ему — вопрос: вот так у нас плохо идут дела, что же делать?

Его спрашивает парень из Хабаровска: почему невозможно устроить ребенка в детский сад, а детские сады тем временем переделывают в гостиницы для гастарбайтеров?

Он отвечает: так это всё хорошо, в детсад не попадешь, потому что у нас рождаемость растет, а хабаровский губернатор Виктор Иванович — прекрасный человек и руководитель.

Его спрашивают: в ходе военной реформы увольняют 200.000 офицеров, ликвидируют прапорщиков и мичманов; что делать всем уволенным и что будет с обороноспособностью страны?

Он отвечает: все преобразования, которые намечены и будут осуществляться в Вооруженных силах, повлияют на обороноспособность, но в лучшую сторону; а если и случится что нехорошее, так мы сразу отреагируем.

Вопрос от пенсионерки 68 лет от роду: пенсия — 3.500 рублей, а дрова — 10.000 рублей; как жить?

Ответ: в Тюменской области (откуда пришел в наш мир руководитель путинского аппарата Сергей Собянин — СБ) такой проблемы уже просто не существует, это значит, что и в других субъектах РФ она может быть решена эффективно.

Спрашивают: почему в регионах никак нет льготных лекарств для диабетиков, инфарктников и раковых больных?

Отвечаем: потому что мы ускоренными темпами и крупномасштабно начали решать эту проблему с 2004 года, и с тех пор финансирование льготных лекарств увеличилось в 7 раз.

И так далее, совершенно в том же духе — см. стенограмму.

Хотя коронным номером выступления стал, конечно, ответ про цены на бензин. Который у нас, в нефтедобывающей стране, не дешевеет, хотя нефть упала в 3 раза. И потому не дешевеет, что кто-то же должен компенсировать нефтяным компаниям снижение экспортной прибыли. И этот кто-то — вы, дорогие мои сограждане, умудрившиеся от большой стабильности купить зачем-то автомобиль. Стань пешеходом, говорит тебе Путин, и перестань беспокоиться о розничном топливе. Если ты, конечно, не кот из дьявольской свиты, которому бензин необходим для посторонних причин.

Что ж — может, с такими словами и надо входить в предвыборную кампанию, готовясь вернуть себе благодатный трон. Так, должно быть, думают, все эксперты и аналитики, верящие в страшную эпическую силу разговора с Владимиром Путиным. Дай им Бог никогда не утратить этой смертельной любви.

Но все-таки главное было не про бензин. Главное — это девочка Даша Варфоломеева. Из далекого бурятского села.

Только полная этическая глухота и эстетическая слепота могли привести путинолюбивых комментаторов к мысли, что перед нами — гениальная политтехнологическая комбинация главы правительства. Давайте вспомним, как прозвучал вопрос.

Дядя Володя! Скоро Новый год. Живем на бабушкину пенсию. Работы в деревне нет. Мы с сестрой мечтаем иметь новые платья… Я хочу попросить у вас платье, как у Золушки…

Это почти цитата из Чехова, в пределе достигающая Достоевского. Жестяной гвоздь, убийственно вбитый в основание черепа трепещущего «нацлида». И если Путин, вослед своим обожателям, этого тоже не понял, — тем страннее, дамы и господа.

Потом, конечно, можно, везти девочку Дашу в Москву и водить на кремлевскую елку. Но гвоздь из головы уже не вынуть, как ни тряси.

Когда выпадет снег? — Когда Бог даст.

И еще антинародный вопрос, который Владимир Владимирович, похоже, решил задать себе сам:

Скажите, пожалуйста, когда кончится этот кризис? Так тяжело! (Вздыхает).

Да не переживайте. Все когда-нибудь закончится. (Путин в жизни так не отвечал).

Кроме всего прочего, нельзя не заметить: несмотря на тщательную фильтрацию и предварительный отбор, вопреки холуйской проникновенности наличных активистов «Единой России», процентов 80 вопросов получились какими-то очень неласковыми. Не про колени, с которых встала страна, а про задницу, где она очутилась. И премьер Путин, хотя его должны были трижды предупредить, явился на столь прямую линию форменным Рональдом Рейганом из старого советского анекдота: сейчас от калифорнийского обкома партии выступит товарищ Рейган — а я, представляете, не готов!

Еще: в разговоре с народом Владимир Путин показал, что про отечественную экономику знает не очень много. Ну, например, думает, что недвижимость в Москве стоит 42 тысячи, а в Петербурге — 44 тысячи рублей за метр. (На самом деле — 120 тыс., в среднем).. Что пособие по безработице в РФ составляет 4 900 рублей в месяц. (На самом деле — в среднем 1378 руб. при прожиточном минимуме для трудоспособного человека в 7288 руб).. Что 175 млрд. руб. выделено в помощь реальному сектору экономики (на самом деле — на поддержку виртуального фондового рынка). И так далее. Хотя тут от премьера можно отвязаться. Что он в экономике, мягко говоря, не копенгаген, поняли только образованные. Остальным было довольно и нервического блеска его расхристанных глаз.

Что же из всего этого разговора следует?

Первое. Народ утратил священный трепет перед Путиным, позволив себе задать премьеру вполне безжалостные вопросы. С Царем-Отцом так не разговаривают.

Второе. Путин перед всеобщим лицом народа обнаружил бурную премьерскую несостоятельность.

Третье. Премьер-министр точно показал населению РФ, кто за весь гигантский кризис отвечает — он лично, и никто иной.

В общем, пойдя на «прямую линию» — но не президентом в эпоху экономического роста, а главным бюрократом в разгар кризиса — Путин изощренно замочил сам себя. И сортира не потребовалось.

Повезло же в тот день президенту Дмитрию Медведеву, укрывшемуся от такого кризисного позора за широкой стеной Гималаев.

Так что напоследок хотелось бы принести искренние извинения организаторам «Разговора с Владимиром Путиным». Они могут не уходить в запой. Ведь они честно отработали на своего президента.

P. S. Все-таки элитная путинофилия — болезнь столь же трудноизлечимая, сколь и заразная. Передается воздушно-капельным путем почище любой холеры.

В субботу, 6 декабря, некоторые СМИ сообщили, что Владимир Путин как политик очень выиграл от «прямой линии». Ибо рейтинг трансляции на канале «Россия» составил 7.9%, а доля — сорок один с половиной.

Что ж — в плане телевизионного шоу действительно получилось здорово. Первый раз за долгие годы мы услышали в прямом государственном эфире много откровенных вопросов про полный кирдык. И увидели Путина, боящегося отвечать — а не вальяжного и царственного, как прежде. Для того, собственно, многие и смотрели «прямую линию». Например, такие люди, как я, что давно стараются включать по ящику только футбол. И «Разговор с Владимиром Путиным» не разочаровал — он вышел куда увлекательнее, чем, скажем, «Нанси» — ЦСКА. (Хотя всё ж не так круто, как «Челси» — «Манчестер Юнайтед»).

Шоу состоялось именно потому, что Путин позволил себе проиграть.

Больше скажу. Если б премьер-министр выложил на стол те избранные места, за которые он так и не повесил Саакашвили, рейтинг с долею выросли б еще пуще. И снова заговорили бы путинофилы о великом государственном банке, сорванном премьером на ровном месте.

Так что не будем завидовать доле Владимира Путина. Лучше подождем, куда выведет его кривая линия с русским народом.

Материал АПН