2009-02-26 Оксана Челышева

Спустя сорок лет после парижских бунтов новая волна студенческого и социального протеста катится по Европе и Соединенным Штатам. Кажется, 2009 год может стать репликой событиям 1968-ого. После Италии, Греции, Франции эстафету подхватила соседка России - Финляндия.

В Италии декабрь 2008 года ознаменовался небывалым размахом протеста. Только в одном Риме, по самым скромным подсчетам, на улицы вышли около миллиона человек.

Все началось еще осенью, с началом университетского семестра. Итальянцы вернулись из отпусков и узнали о том, что правительство втихаря, в сезон отпусков, одобрило закон о реформе образования.

5 октября акции протеста начались в университете города Пиза. 7 октября студенты и преподаватели заняли административные корпуса университета La Sapienza в Риме, а восемь дней спустя около десяти тысяч студентов и преподавателей захватили главный железнодорожный вокзал Рима – «Термини».

17 октября была объявлена всеобщая забастовка. По улицам Рима прошла колонна в пятьдесят тысяч человек. По всей Италии прокатилась волна «мирных захватов» университетов: Болонья, Милан, Турин, Неаполь, Палермо. Размах протеста был неожиданным даже для его организаторов. Столь неожиданным, что даже в его названии чувствовалось удивление – «Аномальная волна». Столь аномальная, что протест выразился даже в акциях профессоров, которые читали публичные лекции на площадях. Но это было только начало, так как 31 октября делегация студентов уже участвовала в ежегодной конференции работников металлургической промышленности. Крупнейшая итальянская конфедерация профсоюзов немедленно назначила общую акцию протеста на 12 декабря.

Афинские бунты декабря 2008 года широко освещались в российской прессе. События в греческой столице были спровоцированы убийством полицейскими пятнадцатилетнего подростка. Наши газеты пестрели заголовками в духе репортажей с поля военных действий: «В Афинах после мирной демонстрации подожгли банк», «За ночь в Афинах подожгли пять банков, офис правящей партии и два автомобиля», «Греческие анархисты захватили телеканал». И ничего не было сказано о том, почему тогда этот разгул насилия поддержали все высшие учебные заведения Греции. Почему студенты, захватившие на несколько дней университет Афин, чувствовали себя на его территории гораздо в большей степени безопасности, чем на улицах столицы? Почему полиция оказалась в состоянии противостояния со всем обществом (в те дни в одном из писем из Греции мой знакомый писал, как он был поражен, увидев, что пожилые люди закидывают полицейских яйцами с балконов своих квартир).

Потом вспыхнула Франция. 29 января студенты и их преподаватели присоединились к национальной забастовке. В тот же день пятьдесят три из восьмидесяти пяти университетов Франции заявили, что объявляют бессрочную забастовку. Через десять дней число бастующих университетов увеличилось до семидесяти четырех как реакция на отсутствие реакции со стороны власти.

Президент Франции Николя Саркози отказался от своего самоуверенного заявления, которое французы припоминали ему с лета 2007 года, о том, что «если во Франции случается забастовка, ее никто не замечает». Он вынужден был признать наличие проблемы. Но заговорил он не о решении, а о том, что «эпидемия» забастовок распространяется по стране как вирус. Чем тоже вызвал немалое раздражение людей. Чиновники открыто заговорили о том, что пример Греции может распространиться и на Францию. 5 февраля в Страсбург приехала министр высшего образования Валери Пекрез. Ее встретили две тысячи разъяренных студентов и преподавателей. Торжественный визит не удался. Выступление госпожи министра было сорвано демонстрантами, скандирующими «Пекрез – в отставку», а то и того хлеще: «Пекрез, fuck off».

В результате правительство Саркози было вынуждено отложить реализацию ряда непопулярных реформ среднего образования. Но эта четверть меры не удовлетворила протестующих. Профсоюзы снова призывают к бессрочной забастовке университетов.

За Францией эстафету подхватила Финляндия. 19 февраля в Хельсинки на марш протеста собрались более полутора тысяч студентов и преподавателей университета. В течение нескольких часов движение автотранспорта в центре столицы Финляндии было заблокировано. Митингующие прошли маршем по центру города. Затем состоялся митинг у здания ректората. Снова университетское сообщество продемонстрировало сплоченность: требования были поддержаны другими вузами Хельсинки - Политехническим и Технологическим институтами, Музыкальной академией имени Сибелиуса и Институтом дизайна. Демонстрация в Хельсинки закончилась "мирным захватом" административного корпуса университета. Более ста студентов и преподавателей, включая декана факультета политологии, взяли под свой контроль все этажи пятиэтажного здания, а затем заявили о том, что не покинут его до тех пор, пока ректорат не согласится на проведение переговоров. Протестующие сотрудники университета и студенты расположились на четвертом этаже здания, где находятся кабинеты ректора и его заместителя. Той же ночью импровизированный пресс-центр протестующих распространил обращение, в котором, в частности, говорилось: «Мы требуем отказа от данного законопроекта. Мы требуем проведения реформы управления нашим университетом, но абсолютно другим, более демократическим образом. Мы также протестуем против руководства университета, которое поддержало законопроект, несмотря на позицию большинства университетского сообщества. Данный закон значительно увеличит влияние корпораций на наш университет, а значит, и на науку. Мы защищаем автономию образования и свободу исследования. Мы также защищаем свободный доступ к образованию, закрепленный в Конституции Финляндии. Мы не защищаем университет как таковой. Мы стоим на защите свободного пространства для обмена информацией».

Утром 20 февраля начались переговоры с ректоратом по поводу изменений в административной системе управления университетом, внутреннего законодательства университета и статуса студентов

.

Национальный уровень акции протеста вызван также тем, что центристское правительство Финляндии 20 февраля представило законопроект реформы системы высшего образования на рассмотрение парламента. Данный законопроект уже вызвал ожесточенную критику в обществе. В случае принятия этого закона университеты потеряют статус учреждений, автономных от государства. Финское общество опасается, что это предоставит возможность частным корпорациям влиять на политику университетов. Также они протестуют против попытки ввести плату за образование для студентов из стран, не входящих в Европейский Союз. Сейчас образование в Финляндии является бесплатным для всех групп студентов.

«Оккупанты» ректората в Хельсинки не забыли выразить солидарность со своими коллегами в Нью-Йорке. Там тоже разворачивались протестные акции. Члены движения «Вернем себе наш университет» захватили Университетский Центр Хелены и Мартина Киммел. Здание находилось во власти протестантов с 10 часов вечера 18 февраля до 2 часов дня 20 февраля.

Заявление, распространенное участниками акции, начиналось с извинений тем посетителям Центра, которые привыкли там обедать. Тем не менее, к ним же был обращен и призыв присоединяться к «захватчикам». Заявление объясняло и решение осуществить захват Центра: «Привычные каналы связи между студентами и администрацией оказались уже недостаточными. Мы слишком долго ждали ответа. Вмешиваясь в обычное функционирование университета, мы заставляем администрацию считаться с теми, от кого университет зависит в первую очередь – то есть, со студентами».

Что объединяет все эти события? Во-первых, крайне непопулярные образовательные реформы, предлагаемые правительствами ряда стран.

Между этими нововведениями также есть много общего. Во всех случаях реформы предусматривают сокращение рабочих мест и объема государственного финансирования университетов. Французское правительство уверяет, что оно не думает ни о чем, кроме как о благе университетов. Мол, они станут более эффективными и соревновательными. Но вот как объяснил мне свою позицию один из французских студентов, поддерживающих акции протеста: «Что они понимают под соревновательностью... Предположим, менеджер какой-то из кафедр имеет больше возможности получить грант. Например, от частной корпорации. Но они будут вкладывать только в то, где видят выгоду для себя. Они не будут вкладывать средства в «чистую» науку».

Примерно такие же опасения выражают и студенты Хельсинки. Один из лидеров протестов Йонас Накинен, студент кафедры математики и статистики, сказал: «Мы, прежде всего, заинтересованы в получении знаний. Мы не хотим оказаться привязанными к деньгам крупных корпораций. Если они получат возможность «поддерживать» науку, они захотят присвоить себе результат исследований. Мы не можем этого допустить. Кроме того, мы категорически против попытки выстроить вертикаль власти через назначение ректором деканов и руководителей кафедр».

Протест против бомбежек сектора Газа Израилем всколыхнул университеты Великобритании. В восьми из них прошли захваты общественных помещений. Они требовали осуждения бомбардировок, отказа от инвестиций тех кампаний, которые поставляли средства ведения войны, проводили сбор книг и отправку компьютеров палестинским студентам, а также выступали за развитие отдельной стипендиальной программы для них.

В Оксфорде студенты заняли исторический корпус колледжа Бэллиол, требуя отмены серии лекций в честь президента Израиля Шимона Переса. Надо сказать, им удалось добиться результата.

Хотя ректораты не стали делать политических заявлений, они согласились помочь студентам в сборе средств. А ректор лондонской школы экономики и политологии, сэр Говард Дэвис, согласился с большинством требований студентов, которые отказывались покидать университет больше недели. В своем обращении он заявил, что понимает озабоченность студентов и признает, что ему самому «больно смотреть» на страдания мирного населения сектора Газа.

Полиция не очень усердствовала в наведении порядка. Даже в тех же Афинах, где горели машины и летели булыжники в полицейских, студенты и анархисты укрывались на территории университетских кампусов и чувствовали себя в безопасности. Со времени расстрела студентов Политехнического университета полицией в 1973 году, еще во времена фашисткой диктатуры, вход полицейским на территорию вузов просто-напросто запрещен. А чтобы те не забывали, на его главном корпусе красовалось граффити: «Не вините нас! Летящие в вас камни просто рикошетят!» Это была ремарка на заявление полицейского, застрелившего подростка: «Я не стрелял в него. Пуля отрекошетила от стены». Такой же запрет, кстати, действует в Финляндии, где согласно конституции университета он обладает автономным статусом.

Вот такие дни протеста проходят сейчас по всему миру, собирая людей под социальными и политическими лозунгами. Нельзя сказать, чтобы власти этих стран чувствовали себя спокойно в связи с массовыми выступлениями граждан. Тем более что пример Латвии показывает, что любые насильственные действия власти по разгону акций протеста вызывают еще больший протест. 24 февраля латвийское агентство Mixnews опубликовало шокирующие результаты опроса, который провела компания Data Serviss: 69,4% жителей Латвии поддерживают проведение демонстраций, 65% – проведение забастовок, 45,8% – блокирование улиц и дорог, а 39,6% - распространение листовок и уличную агитацию. Не пугают жителей Латвии и экстремальные формы протеста: 21,7% жителей поддержали бы захват зданий парламента и правительства, 12,2% жителей - стычки с полицией, а 14,3% - голодовки.

Между всеми этими событиями есть сходство еще и в уровне социальной активности граждан этих стран. Могут варьироваться проблемы, меняться формулировки и обстоятельства. Но у граждан есть возможность донести свое мнение до властных кругов и заставить их реагировать. Есть понимание, что никто за студентов и профессоров университетов Нью-Йорка, Хельсинки или Рима не решит их проблемы. И каким бы ожесточенным не было противостояние между позицией граждан и власти, они способны искать компромисс. В отличие от матушки-России, где государство по-прежнему ведет войну со своими гражданами и на компромиссы идти не собирается.

Оксана Челышева